Чаролом

Леандра с чистой совестью подняла фарфоровую бутылку с ликёром и плеснула янтарной жидкости в деревянную чашу контрабандиста.

Тот во все глаза следил за её руками, но было поздно. Кончик отравленной иглы, прятавшейся до поры в рукаве, уже коснулся горлышка. Затем Леандра преспокойно налила ликёра себе, зная, что предыдущая порция жидкости смыла яд.

Контрабандист оказался приятным мужчиной средних лет. Гладкая чёрная кожа, чёрная же бородка-клинышек, в которой проглядывало благородное серебро, широковатый нос, большие глаза.

Одет в синий лангот и просторную белую рубаху, какие носят люди Лотоса, однако держался он куда свободнее, а его торопливый говорок народ Лотоса посчитал бы неучтивым.

Примечательно, что, пряча продаваемое заклинание, контрабандист обмотал голову повязкой. Местами сквозь ткань пробивалось пунцовое сияние. Леандра воспринимала некоторые божественные языки как красный свет, и сияние подсказывало, что этот человек – действительно тот, за кого себя выдаёт. Иными словами, он наполнял сердце Леандры столь жгучей ненавистью, которая способна превратить любую здравомыслящую женщину в вопящую фурию, готовую выцарапать тебе глаза.

К счастью или нет, Леандра здравомыслием не отличалась.

Одной рукой она подняла свою чашу, а другой тайком выбросила иглу. Контрабандист не услышал, как та царапнула песок.

– За ваше будущее.

– За ваше будущее, – эхом откликнулся мужчина, чьё лицо осталось бесстрастным.

Леандра одним глотком осушила чашу. Напиток был чрезмерно пахучим и хмельным, слишком хмельным.

Люди Лотоса называли его манданой и пили во время религиозных церемоний, а также при заключении сделок. Прожив тринадцать лет на Иксонском архипелаге, Леандра выпила галлоны этого пойла, так к нему и не привыкнув. Иногда она задавалась вопросом, возможно ли привыкнуть вообще.

Мандана влажно и тяжёло прокатилась по горлу и ударила в ноздри резким, пряным паром. Внутренности словно вспыхнули терпким огнём. Вкус пришёл позже: сладость сахарного тростника, сменившаяся чем-то, что могло быть блевотиной обезьяны, обожравшейся мёда.

В ходе этого маленького алкогольного испытания лицо Леандры сохраняло всё то же приятное выражение. Оно и к лучшему: контрабандист пристально её изучал. Хотя что там было изучать? Невысокая худенькая женщина в бледно-жёлтом платье с длинными рукавами. Чёрный шёлковый платок, туго стянутый под подбородком, скрывал тёмные волосы и белую шею.

Вообще-то Леандра не привыкла к чужим взглядам.