Чужой для всех. Книга 3

Изжога замучила, мать твою, свинину подсунули власовцы…

Старший лейтенант Клебер наклонился к комбату. Заговорил тихо на русском языке. Новосельцев вздрогнул, услышав русскую речь из уст немецкого офицера, но сразу успокоился. Глаза потеплели. Капитан уже знал, кем в действительности является Клебер.

– Помни, Николай, все, кто останется в живых, будут реабилитированы, – прошептал разведчик. – Боевая задача должна быть выполнена при любых обстоятельствах. Доведите эту важную мысль до штрафников. О причинах нашего временного сотрудничества с вермахтом я вам говорил.

Повторяться не буду. Помните, что может быть за разглашение тайны. Вы поняли меня?

Новосельцев безмолвно кивнул.

– Будем живы – обязательно встретимся, – дополнил Михаил. – Прощай, Коля! Ни пуха ни пера!

– К черту!

Миша впервые обнял русского офицера. Объятие крепкое, дружеское. В глазах Николая он прочел искреннее уважение и любовь к братскому народу, силу воли и духа в совместной борьбе с фашизмом.

ГЛАВА 4 Утро 13 декабря 1944 года.

Ставло. Бельгия. Американские склады ГСМ

– По-моему, туман рассеивается. Ты согласен со мной, что туман рассеивается, рядовой Грин?

– Нет, сэр. Туман сгущается. Паровоза впереди не видно. Когда мы осматривали состав первый раз, я его видел. Я знаю, что такое туманы.

– А по-моему, рассеивается, – скривился Хорн, бросив злобный взгляд на патрульного. – У тебя шнурок лопнул на ботинке, рядовой. Лишаешься одного увольнения.

– За что?

– Два увольнения.

Приведи себя в порядок, рохля. Отправим состав, я вплотную займусь тобой.

– Есть, – козырнул солдат. Приставив винтовку к вагону, завозился с обувью.

Сержант Хорн отошел в сторону, щелкнул зажигалкой. Появившийся на секунду огонек осветил напряженное грубое лицо. Закурил. Вожделенная глубокая затяжка. «А туман все же сгущается», – пробежала неприятная мысль. Сквозь плотную морось, чуть подсвеченную редкими фонарями полустанка, он не видел солдата. «Где этот ротозей? – встревожился Хорн.

 – Где доклад?» Сигарета быстро стаяла от затяжек. Придавив окурок ботинком, сержант шагнул сквозь влажное марево в сторону вагонов.

– О черт… – раздался предсмертный хрип американца. Наброшенная удавка мгновенно рассекла шею, сломала позвонки. Метнулась длинная тень, подхватив падающий карабин. Невероятная сила, оторвав рослого пехотинца от земли, не опускала вниз.

– Порядок, Константин, – пробасил Следопыт в приоткрытую дверь вагона.