Лад и Лажение

Когда в привычных, хорошо освоенных занятиях и знаниях начинает ощущаться неведомая прежде глубина, нужно по возможности точно их описать. И отпустить это описание в мир, очистившись, отделившись от него. Тогда на освободившееся место придёт более глубокое и общее знание.

Зачем оно мне? Я вижу две причины.

Первая: меня вообще очень интересует то, что знали и умели люди в давние времена. И я не только испытываю к этим знаниям удивительное влечение, но и Можно было бы сказать, что это связано с моим Предназначением, но ясности такие слова не добавят.

Разумеется, сначала нужно сделать допущение, что эти знания и умения действительно существовали. К сожалению, тема – очень скользкая, по ней написано и наговорено великое множество откровенного бреда. Не желая множить число бредящих, я избрал для себя следование нескольким правилам:

– не принимать на веру то, чего нельзя проверить, особенно если оно не согласуется с тем, что такую проверку уже выдержало;

– у того, что нельзя проверить, должен быть ясный и понятный источник.

Никаких «в Ведах сказано…», «общеизвестно, что…», «у меня было видение…»! Мне доводилось работать с людьми, у которых случались удивительные видения. Но они так мало соотносились с окружающей действительностью, что это делало глубоко несчастными и самих видящих, и тех, кто их окружал;

– стараться, чтобы мои рассуждения были точными, в частности не пользоваться понятиями с неясным содержанием. По крайней мере, неясным для меня.

К примеру, я не знаю в точности, что такое «гуны» или «энергия», а потому не пользуюсь этими понятиями.

Любовь к древностям, разумеется, не означает того, что я отвергаю современные научные достижения. Они велики и многообразны, спора нет! Однако есть несколько обстоятельств, делающих для меня древние знания особым явлением. Они рождались из понимания того, что человек – не только тело, и, как следствие, были выражением других ценностей, другого видения мира и задач человека в нём.

Кроме того, они прошли проверку временем.

Вторая: мне удалось застать частицы того, что можно назвать «Русской традицией». И увидеть, как уходят эти знания и умения вместе с людьми, бывшими их носителями. Самое досадное – знания уходят не потому, что они не точны или плохо работают, а лишь потому, что когда-то стали неудобны по «политическим» (в широком смысле слова) причинам. В этом отношении Русская традиция пострадала гораздо сильнее многих других.