Чечня – Нефть. История нефтяной промышленности. 1920–1930-е годы

Он академию генерального штаба, хотя и по 2-му разряду, но окончил, имеет боевой опыт – георгиевским оружием награжден, Будет полезен для нашего дела. Думаю, что он согласится и чинами считаться в такое горячее (Время не будет».

Все встали, кроме учителя, и перекрестились. Председатель потянулся к иконе, чтобы поцеловать ее, но зацепил лампаду, которая упала на пол и разбилась.

«Примета плохая», – с досадой промолвил он и сплюнул.

«Прощевайте», – кинул Матушкин, уходя.

«Таперича про военное хозяйство», – предложил Черноусенко.

«Верно говорит Иван Григорьич Черноусенко, что нам надо подумать, как снарядить казаков. Ведь обчественные наши денежки лопнули от большевиков в банке… Я гадаю, шо помимо Григорьича – он, сами знаете, человек хозяйственный, честный, сколько годов казначеем по выбору ходил в станице, – нам некого другого брать!..».

Черноусенко, не дав председателю окончить речи и не дожидаясь, пока его выберут, вскочил со своего места и, отвесив низкий поклон, затарабарил: «Спасибо, спасибо, спасибо, станичники, за великую честь».

«А как ты, Григорьич, думаешь касательно средств? Откудова их брать на военные расходы?» – спросил приятеля Кривоносов.

«Перво-наперво (Продадим двух обчественных бугаев. К налетью подрастут новые. Во-вторых, – пустим добровольную по станице подписку. У-третьих, – обложим наших купцов-духанщиков».

В это время Кривоносиха крикнула в раскрытую дверь: «Закончили? Давайте графин и склянки».

Черноусенко бросился за графином, рюмками и стаканами, а секретные бумаги положил на окно. Все перешли на черную половину, и началась попойка.

Глава II. В парадную тихо вошел сын Кривоносова – Николай. Он только что приехал из Владикавказа и торопился к своей невесте-большевичке – учительнице станичной школы, Mapyce Изюмовой. Николай поставил свой чемодан на пол, увидел какие-то бумаги на окне и стал их читать. «Ба! Вот так штука! – подумал он. – Ведь это белогвардейское воззвание».

Закрыв дверь на крючок, Николай списал полностью приказ и положил бумаги на прежнее место.

«Ну, теперь, немедля ни минуты, к своим. Надо их предупредить».

Он тихонько вышел из хаты.

Кривоносиха услышала, как скрипнула дверь, и бросилась поспешно на двор: «Не воры ли?».

Она догнала сына за воротами: «Колюшка, родной, это ты! Побудь дома! Мы, почитай, цельный месяц тебя не видели. Брось эту голоштанницу Маруську. Смущает она тебя только.