В каждом светит лучик. В каждом живёт автор

Подойдите, поговорите с ней. Для контакта советую начать с лошадей. Тут она специалист. Только Сюзанну конём не называйте. И не чёрная она лошадь, а вороная.

Я подошёл к девочке с серьёзным лицом – тонкой, изящной, высокой для своих одиннадцати лет. Она задумчиво сгоняла слепней с шеи Сюзанны, которая с аппетитом щипала траву.

– Привет, Ксюша, – сказал я бодро и услышал в ответ тихое эхо: «Привет». – Александр Иванович говорит, ты в лошадях хорошо разбираешься. Сюзанна твоя любимица, наверно?

– Сюзанна замечательная, – Ксюша оживилась, улыбнулась и похлопала лошадь по шее.

 – У неё и рысь отличная, и галоп. Вот только одна на плацу работать не любит, если других лошадей нет. Но больше всего я люблю Тимура, Тимошу. Я его каждый вечер два часа пасу. А чищу и его, и любого, кого позволят. И корм помогаю для всех них готовить.

– Покажешь Тимура?

– Я после ужина пасу его на поле у конюшни. Тимура сразу узнаете: гнедой, а на шее повязка с кисточками. Я специально для него в ткацкой мастерской сплела.

Сюзанна, кончай питаться. Нам машут, следующий заниматься пришёл. Пошли, пошли!..

С трудом оторвав вороную целительницу от угощения, Ксюша повела её к плацу.

Теперь мне навстречу по дороге вышагивала огромная марионетка. Улыбающийся человечек в шикарном наряде так радушно размахивал руками и приплясывал при ходьбе, что мне самому захотелось пуститься в пляс. Вёл марионетку красивый подросток лет пятнадцати в чёрном картонном цилиндре. Лицо у него было ясное, открытое и слегка отрешённое.

С крыльца мастерской, из которой он вышел (в окне торчала табличка «Швейная мастерская»), полноватая молодая женщина весело кричала:

– Посмотрите, какую отличную куклу Коля сделал. И как она у него расхаживает!..

– Здравствуй, Коля, – сказал я. – Кукла у тебя и в самом деле великолепная.

– Я не Коля, – торопливо отозвался мальчик. – Я Сюзанна. Вот, глядите.

Он сорвал пучок травы, сунул в рот и стал задумчиво жевать. Так он и прошёл мимо с торчащими изо рта травинками, не забывая, впрочем, двигать своего человечка.

– Прикол у него к Сюзанне, – прокомментировала швейная руководительница. – И занимается только на ней, и себя ею воображает. Впрочем, иногда Пушкиным становится. Потому и цилиндр… А руки у него золотые.

– Здравствуйте! – громко окликнула меня старая знакомая Тая, снова широко улыбаясь. – Вы меня помните? Я Тая. Не Таня, а Тая. Иду на литературную студию. Она вон там, в столовой происходит.