Теория доброй воли

Разумность судей состояла в осознании того, что не все древнейшие источники законов доступны, а нынешние юридические сочинения написаны в соответствии как со старинными представлениями о правильном и нелегальном, так и с текущими обстоятельствами общественной жизни[140 - Пухта Г. История римского права. – Москва, 1863 – с. 496].

Политическое значение права носило идейный характер, идеи, по примеру философии, определяли содержание юридических норм[141 - Кофанов Л. Л. Lex и Ius. – Москва: Статут, 2006 – с. 366—367].

Значительное место в римской юриспруденции занимала категория fides[142 - Можно перевести и как «честность», но основной смысловой перевод, по Гаю, – «воля», – к такому выводу приходил и Мориц Фойгт, см.: Карлявин И. Ю. Методологическое значение категорий fides (совесть) и bona fides (добрая совесть) в римском частном праве. – Lex Russica, 2015. Том 48, №1 – с. 135—138], входящая в область идей об общей справедливости (aequitas) и признанная юристами как необходимое условие нормальных отношений в обществе[143 - Виноградов П.  Г. История правоведения. – Москва, 1908 – с. 146—147]. Массурий Сабинус в первом веке новой эры описал систему гражданского права, в которой основной формой обязательств являлась bona fides[144 - Юридическая энциклопедия (под ред. Б. Н. Топорнина). – Москва: Юрист, 2001 – с. 965]. Так римляне впервые ввели в право категорию доброй воли. Добрая воля есть убеждение лица, что оно не нарушает ничьих прав[145 - Азаревич Д. И. Из лекций по римскому праву. – Одесса, 1885 – с. 82. В этой книге приведено множество примеров юридической практики, в которой использовалась категория «bona fides», как и в кн.: Марецолл Т. Учебник римского гражданского права. – Москва, 1867 – с. 484]. Ульпиан в понятие гражданского блага включал собственность как предмет исковых требований. В гражданских спорах о праве собственности на недвижимость добрая воля являлась обязательным компонентом для установления добросовестного владельца. Добрая воля заключалась в предположении владельца о том, что он не нарушает чужих прав[146 - Ефимов В.  В. Догма римского права. – С. – Петербург, 1901 – с. 94, 283—284, 326, 329—330, 474]. Судья в процессах ex fide bona устанавливал материальные претензии по сумме долга и компенсации в соответствии со свободным мышлением и доброй волей[147 - Аннерс Э. История европейского права. – Москва: Наука, 1994 – с. 88, 124—125], принимая точку зрения стороны исходя не только из формальных условий договора.