Военные тайны ХХ века

В своем последнем слове на Нюрнбергском процессе Рудольф Гесс снова признался в любви к Адольфу Гитлеру – не зная, по всей вероятности, что за четыре года до этого фюрер отдал приказ о ликвидации бывшего партайгеноссе силами парашютного десанта СС. К счастью для Гесса, тот десант сам был уничтожен.

Стенограммы того же Нюрнбергского процесса зафиксировали примечательный факт: на одном из заседаний Гесс пожелал сообщить о своей миссии в Англии. Но едва он успел произнести слова «весной 1941 года», как его прервал председатель трибунала англичанин Лоуренс.

После этого Рудольф Гесс отказался отвечать на вопросы судей, разыгрывал невменяемого, потерявшего память. Что он хотел сообщить – и почему его прервали?

Можно предположить, что Черчилль держал Гесса как бы про запас. Известно даже, что премьер-министр собирался выступить в Палате общин с заявлением – сказать: мол, да, прибыл Гесс, но мы всячески отвергаем эти ложные попытки пойти на союз с Германией.

Говорит Наталья Лебедева:«Если бы, как они боялись, Россия продержалась всего лишь от трех недель до трех месяцев, вот тогда Гесс мог понадобиться для того, чтобы как-то договариваться с немцами.

Но не раньше, чем пал бы Советский Союз».

По всей вероятности, Гесс собирался сказать на процессе что-то, что могло бы очень сильно не понравиться английской стороне и вызвать в Нюрнберге скандал между союзниками по Второй мировой войне. Возможно, своим молчанием он спас на тот момент свою голову от петли. Гесс был приговорен к пожизненному заключению.

В Шпандау, где содержались осужденные на разные сроки нацистские преступники, он был чужим среди своих. Пленники старались не иметь с ним дела, да и сам Рудольф сторонился их.

При личной беседе Тагир Чекушин, лечащий врач Гесса в 1977—1980 годах, рассказывал: «Гесс был своеобразной личностью, он считал себя выше всех, кто сидел в Шпандау. И практически всех считал своими подчиненными. Известен такой факт: когда заключенных вешали, у многих отрывались головы, было много крови.

Те, кто был осужден на большой срок или пожизненно, должны были убирать кровь и все остальное. Рудольф Гесс отказался это делать, сказав: «Зачем я буду этим заниматься, когда у меня есть адмиралы и генералы, пусть они и убирают».

В первые годы своего заключения он не выходил из камеры, не делал зарядку, не посещал церковь. Постоянно твердил о плохом самочувствии. Никто не приходил к нему на свидание, а сам он об этом никого не просил.