Жемчужины Москвы. Часть 2

– А теперь пройдёмте в иконную галерею, – сказал загадочно Харитоненко.

Когда же они попали в комнату старинных русских икон, то Матисс просто обомлел. Ничего лучшего он так близко не видел.

– Можно открыть створки витрин и поближе рассмотреть письмо русских иконописцев? – спросил, волнуясь, Матисс.

– Пожалуйста, – ответил Павел Иванович, и ключом стал открывать одну за другой витрины.

Матисс ходил среди икон и, восхищаясь, зарисовывал их в свой блокнот.

Сделав несколько набросков и понимая, что более в галереи находиться неприлично, попросил шепотом Остроухова:

– Спроси хозяина, нельзя ли мне с балкона сделать рисунок Кремля?

Когда Павел Иванович услышал просьбу Матисса, то быстро ответил Остроухову по-русски:

– Но ты же для этого и привёз Матисса ко мне, – и по-французки сказал, – прошу вас, мисье Матисс, пройдёмте на террасу.

Оттуда роскошный вид всего Кремля! Рисуйте, а мы с Ильёй Семёновичем потолкуем в зале о своих делах.

Когда Матисс вышел на этот легендарный балкон особняка, о котором знала вся Москва, то пришёл в восторг и принялся рисовать.

А Харитоненко с Остроуховым, расположившись на диванах, стали спокойно рассуждать о предстоящих покупках картин.

– Как продвигаются дела по строительству музея Изящных искусств на Волхонке? – неожиданно спросил Харитоненко.

– Здание музея почти готово. – ответил Остроухов. – Уже смонтирован стеклянный купол музея по проекту Владимира Шухова. А Цветаев уже привёз для музея 175 ящиков гипсовых слепков из собора Святого Марка в Риме.

Цветаев Иван Владимирович молодец, да и дочь его прекрасная поэтесса! Он ведь сумел организовать конкурс на лучший проект музея. И тогда помню, победили Роман Клейн и конструктор Иван Рерберг. А главное он сумел привлечь капиталы многих купцов, в том числе и ваши Павел Иванович, на строительство музея Изящных искусств.

– Ну, что вы, нужно помогать музейному делу в Москве и учить молодёжь истокам нашей культуры, – задумчиво ответил Харитоненко.

Они так и беседовали в ожидании, поглядывая на двери балкона:

– А наш художник не замёрз ещё на террасе? – спросил Харитоненко, смеясь.

– Он весь в процессе, – ответил Остроухов и, обернувшись, увидел Матисса, вошедшего в зал.

– Прошу прощения, господа, что задержал вас, – заговорил Матисс, – но Кремль так красив, что трудно от него оторваться. Столько деталей, требующих прорисовки. Иконы на башнях так и светятся.