Публицистический интим

Только впереди не электрический стул, не инъекция отравы, а…

Пока идёт жизнь, в которой случается всякое, можно с большой долей вероятности предположить, что тебя не будут пытать, не зарежут в подъезде, не сбросят со скалы. Но это лишь малая доля из «прейскуранта» аттракционов «зелёной мили»в обычной, тихой нашей жизни, вне тюремных стен, в который входит много чего ещё.

Если тебя на запытали до смерти в застенке, если тебя не расстреляли вместе со всеми на краю широкой ямы, это ещё не значит, что ты избежишь страданий и пыток.

Можно жизнь провести совершенно мирную, никого не трогая, никому не причиняя зла, но умереть от пыток. От страшных болей. Страдать месяцы и годы, будучи прикованнным к постели.

Удалось не попасть на войну, не угодить в тюрьму, не умереть в лапах кровожадного маньяка, но страдания и пытки на твоей индивидуальной «зелёной миле» обязательно могут случиться.

Без очевидного вмешательства других людей.

Умирает человек, терзаемый раком. И того, кто его так мучает, пытает, не видно.

Когда этим занимается палач, то тут вроде всё понятно: у него работа такая. Он делает своему «клиенту» такую смерть.

А, в случае с тяжелыми болезнями, происходит практически тоже самое, только… дистанционно. Заложена программа – этого перед смертью пытать! Уморить голодом. Утопить в болоте, но – долго, чтобы ели пиявки и грызли всякие насекомые и хищники.

Мы не видим, кто это организовывает. Его будто бы и нет. Всё происходит само собой.

Но случайностей нет в этом мире.

Базаров умирает не потому, что не уберёгся, отсасывая дифтерийные плёнки. Ему надлежало умереть так, чтобы ещё рассказать о своих трупных пятнах.

Если отрицать, что нашими окончательными убийствами и пытками занимается Тот, кто больше всего нас любит, то, значит, просто в Него не верить.

Он награждает нас жизнью, он приносит нам этот удивительный дар.

Вот он и забирает.

Кому-то везёт: процесс перехода в иной мир занимает секунды: автокатастрофа, неожиданное убийство, смерть во сне.

А, кому-то – боль и страдания.

И этот домашний театр трагедии: когда о неминуемой смерти близкого человека уже знают его друзья и родственники. И… ждут… И это – опосредованная, дополнительная мука ещё и для них.