Большая ложь. 1000-летняя попытка Запада ликвидировать Российскую Государственность

Чуть позднее русские восприняли Революцию как должное, а американцы как должное восприняли антипатию к Русской Революции – антиподу якобы западным демократиям.

Затем немецкие мальчики из двадцатых годов униженной Германии встали в ряды гитлерюгенда, а из тридцатых – в возрасте 12–14 лет боролись с советскими танками на улицах разрушенного Берлина. Их русские сверстники в партизанских отрядах на оккупированной их отцами русской земле совершали подвиги во имя освобождения Советской России от фашистских захватчиков…

Изначальная среда формирует человека-ребенка, юношу, взрослого, и лишь в старости он понимает, что представляет собой сознательное отношение к жизни, и в чем заключается судьба выбранного им пути.

Одно несомненно: это ощущение чувства одиночества в мыслях о прошлом и настоящем, а с позиции двух предыдущих – о будущем. И тогда человек видит себя в кругу близких и соратников, видит через дела, которым он был предан ради Отечества.

Один из авторов книги о человеческой психологии говорил, что у одиночества есть своя причина: извечное незнание себя и других, отсутствие ясных представлений о собственном внутреннем мире и возможностях контакта с внутренним миром других.

Категорично? Да, но в целом справедливо. Именно на стадии активного взросления, которое в обиходе называют «пожилым возрастом», позволяется понять сермяжную правду о том, что жизнь человека, ощущающего свою среду обитания, окружена мистической аурой дезинформации. То есть дезой, формировавшей его взгляды и поступки на всех этапах предыдущей жизни.

Пожилой возраст человека можно отнести к периоду обострения «психологического зрения», особенно проявляющегося в экстремальной ситуации. Для автора и его сверстников такой ситуацией стали 1991-2000-е годы, связанные с гибелью Цивилизации под именем Великой Державы – Советского Союза.

В середине 2002 года на глаза автору попалось рассуждение Александра Солженицына, якобы великого русского писателя и предсказателя российских бед, о его некой прозорливости.

Речь шла о его первом опыте пребывания в тюрьме. Тогда он почувствовал нечто к одному из сокамерников: «… но как ни был я растворен душой навстречу моим новым друзьям и как ни мало было произнесено слов за несколько минут, – чем-то чужим повеяло на меня от этого ровесника и фронтовика, и для него я замкнулся сразу и навсегда».

Это явление в себе, многократно повторенное в последующем, Солженицын называл «реле-узнаватель».