Я смерть

Выразить его можно как запредельную ментальную боль, не сравнимую ни с каким физическим страданием, – как неизменное умопомрачительное отчаяние, без надежды и значительных ремиссий; как подвешенность или ментальное оцепенение, оформленное в единственно оставленное неутолимое и тщетное желание забыться, то есть “заснуть” (отдохнуть вне наплыва кошмаров).

Но удовлетворить такое желание – забыться, заснуть, отдохнуть, в конечном счете, выходит, и бывший (“покойник”) прерывает свой личный ад: показавшиеся раем видения “бесконечного мира” оказываются ловушкой (капканом) и сравнимыми лишь с ночными кошмарами земного другого (например, в просоночном “ужасе” застревания в элементарной петле смерти); но тут бывший испытывает ужас не в бессознательном состоянии (в мирном сне) или ментально (в воображении), а разом и целиком в своей собственной (“воображаемой”) реальности (“сновидении”), то есть – осознанно – только пробудиться ему некуда, или, точнее, уже не во что, ведь он тут – бывший (“покойник”), тот, который околел.

Но и тут есть свой божественный (“законный”) ограничитель.

Если бывший (покойник) не унимается в своем последнем желании – ограничитель срабатывает, “жертва” прекращается, забывается в вечном сне (вне границ личного “кошмара наяву”) – в заместительном образе прерывания, или смены “состояния” (самого ада) – к началу (возрождению) в жизнь вечную.

Не имеет значения, “спит” ли бывший (покойник) мгновение или N-лет, заместительный образ самого “прерывания” (смены состояния) унифицирован.

В миру подобное явление называют “воскрешением”.

Второе, куда попадает бывший (покойник) с воскрешением, в какой мир и какое тело именно? Каким (“естественным”) образом воскресшие смогут сосуществовать с ныне живущими? А последние – каким образом сожительствовать с бывшими (покойниками)? Существует ли “черный ящик” преображения мира как такового, тела смертного в тело вечное, или такое суть воображение в целом?

Дело в том, что любой пребывающий в “новом мире” (истинной реальности) – новопре(д)ставленный, уже знает, знает, что знаешь ты, “женщина” ли он (другой) или “мужчина”, “урод” или “красавец”, “младенец” или “старик”, “садовник” или “ученый”, знает не только, что, но и сверх того – знает, как.