Хранитель очарованных комнат

Сможет ли он ее вообще теперь узнать? Она, наверное, замужем, с детьми. Детьми. У Мерритта были племянницы и племянники, которые, возможно, даже не подозревают о его существовании. А он не знает их. И, будь все проклято, он должен был их найти, потому что они все еще его семья, разве нет?

Но что, если… что, если Беатрис тоже его ненавидит?

Мерритт рассмеялся. Прижал руки плотнее к глазам и рассмеялся. Было несмешно. Скорее безумно. Но он предпочитал смеяться, а не плакать. Так всегда было.

Это – тяжелая минута.

Мерритт недолго посидел вот так, думая и пытаясь не думать, пытаясь отпустить шарф, понять, как выбраться. Он снова попробовал вскарабкаться. Снова не получилось.

Может, здесь, внизу, не было скелетов, потому что он должен стать первым.

* * *

Каким-то образом Мерритт умудрился задремать. Задремать, не заснуть, потому что он едва ли услышал скрип, если бы крепко спал.

Усевшись, Мерритт отметил, что солнце окрасило кухню наверху в огненно-рыжий цвет, а значит, вечерело. Он жадно прислушался, а затем поник, осознав, что дом, скорее всего, снова играет в свои игры, скрипит, сгущает тени, двигает стены. Но скрип превратился в шаги, которые двигались к нему, и Мерритт вскочил на ноги в тот же момент, как услышал женский вздох наверху.

– Что, во имя всего святого, случилось?

Он возвел глаза к небесам, почувствовав, как облегчение окатило его.

– Миссис Ларкин, у вас голос ангела!

Скрипы и шаги приближались, теперь медленнее. Затем остановились. Сверху зажегся новый свет, наверное, от этой ее зачарованной лампы, и десять пальцев сжали края расщепленных досок пола. Следом в проломе показалось лицо Хюльды.

Она широко распахнула глаза:

– Мистер Фернсби! Что вы там делаете?

С облегчением вздохнув, Мерритт сунул грязные руки в грязные карманы.

– Мы с домом, видите ли, немного повздорили. Полагаю, я сейчас отбываю наказание.

Она моргнула. Поправила очки.

– Не желаете объяснить, что произошло?

Он не желал, но все равно объяснил, стараясь не углубляться в детали.

Хюльда цокнула языком.

– Я вижу этот ящик. Но, право же, мистер Фернсби, я ведь просила вас не мучить дом.

Дом застонал, будто соглашаясь с ней.

– В свое оправдание могу сказать, – Мерритт старался сохранять непринужденный тон, – что он первым начал.

Экономка постучала ногтями по дереву.