Хранитель очарованных комнат

Но она все равно умирала. Сайлас напомнил себе, что она уже и так была не жилец.

Вода. Сжать. Сгустить. Рот юноши пересох, пока он работал, и натужный стон вырвался из горла матери. Сайлас почувствовал, как его плечи изменяются по мере того, как тело матери понемногу сжималось и стягивалось, становясь серо-зеленым. Его кости увеличивались и давили изнутри, в то время как ее истончались и усыхали, покуда чары больше ничего не могли из нее вытянуть.

Моргая пересохшими глазами, Сайлас собрался с мыслями.

Вспомнил, где он сейчас. Что делает. Часы на каминной полке показывали… но, конечно же, не могло пройти два часа…

Его мать было не узнать. Она не была похожа не то что на себя – на человека. Ее тело стало темным и омерзительным, длиной с руку Сайласа, и сморщенным, как пальцы после многочасового купания. Ее конечности втянулись в туловище, оставив снаружи что-то вроде плавников. Лицо провалилось внутрь и на нем нельзя было различить ни единой черты.

А новые чары, ее магия, все еще ослепительно горели внутри него.

Он это сделал. Резкий смешок вырвался из горла. Он это сделал.

Шаги в коридоре вернули его в реальность. Он схватил мать и завернул ее в одно из чистых полотенец, что лежали возле кровати. Расстегнул верхние пуговицы пальто, чтобы скрыть свои деформированные плечи – этот побочный эффект со временем пройдет, но если кто-то их заметит, сразу поймет, что Сайлас что-то сделал. Идеально рассчитав свой побег, он бросился прямиком в винный погреб, где мог спрятать мать и получше ее сохранить.

Вернувшись, ему придется разыграть шок и оторопь от того, что тело пропало. Он никогда и никому не сможет объяснить, что сделал.

Никто не поймет.

Глава 6

7 сентября 1846, остров Блаугдон, Род-Айленд

Пока Мерритт ждал, положив амулеты рядом, – писатель снял их с шеи, потому что его начало из-за них подташнивать, – он перечислял сам себе все преимущества жизни на острове Блаугдон.

Никакой больше арендной платы.

Никаких арендодателей. Никаких надоедливых соседей. Собственный кабинет для работы. Много места. Много книг, которые можно будет прочитать, как только они перестанут на него кидаться. И остров был прекрасен, пусть даже Уимбрел Хаус и не давал ему им насладиться.

И уж точно ему не будет скучно.

В сущности, этот дом был испытанием, а преодолевать испытания – значит делать прогресс, а прогресс – это, насколько Мерритт знал, успех.