Дербенд-Наме

На третий день, когда взошедшее солнце озарило всю окрестность, воины ислама, как разъяренные львы, кинулись на вражеский строй и бились с таким остервенением, что над кровью, окрасившею равнину, местами плавали отрубленные головы, и кони едва могли двигаться между грудами валявшихся тел. В этот день арабы навели такой ужас на хазар, что перед каждым из них обращались в бегство целые сотни этих неверных. Сражались опять до позднего вечера и значительная часть хазар снова подверглась истреблению или была захвачена в плен, а остальные бежали в свой лагерь.

На рассвете четвертого дня арабы построились снова и устремились на хазар с таким самоотвержением и внушительностью, что последние, несмотря на свою многочисленность, обратились в бегство, не дождавшись столкновения. Преследуя их по пятам и поражая или захватывая настигнутых, мусульмане на этот раз ворвались за окопы своих противников, где и расположились для ночлега.

На пятый день бой завязался на берегу Дарвак-чая. Перед началом его, Хакан-Чин обратился к своим войскам с такими словами: «Богатыри мои! Сражайтесь мужественно и не бегите подобно женщинам!» Однако, деморализованные воины его, хотя и двинулись вперед, но нерешительно. С помощью Бога, арабы в этот день снова поручили Малику[53 - Малик, по мусульманскому поверью, – хранитель ада.] двадцать тысяч неверных, а 500 человек из среды их самих испили шербет праведных и выпустили в рай свои души.

Сильно опечаленный таким исходом сражения, Хакан-Чин обратился к своим воинам с речью: «Я слышал, – сказал он, – что по храбрости арабы не имеют себе равных, а потому и не хотел воевать с ними. Но вы настояли на этом, и в результате погибло столько воинов, и неизвестно скольких еще ожидает та же участь!..» Свое обращение хазарский царь заключил так: «Неужели у вас нет совести и мужества, что решаетесь на позорное бегство перед нашими врагами!.

После такого предупреждения наступил шестой день боя.