Философия жизни и смерти в России: вчера, сегодня, завтра

И, стало быть, ничтожество за гробом случается не в силу объективного порядка вещей, а по причине того, что нет той силы – любви, что способна проницать границу между мирами, нет той силы, энергии, которая действенна в обоих мирах.

Это убеждение порождает магистральную тему Пушкина, проходящую через все годы его творчества – тему любви живого к мертвому как условия того, что обеспечивает ему за гробом не ничтожество, а бессмертие. В 7 главе «Евгения Онегина» Пушкин показывает, что после смерти Ленского та, которую он любил, Ольга, сохраняла о нем память и ходила на его могилу, однако

ныне… памятник унылый

Забыт.

Заглох. Венка на ветви нет… (IV, 134)

Поэт резюмирует:

Так! равнодушное забвенье

За гробом ожидает нас. (IV, 135)

В этих словах сквозит мысль, что за гробом нас ожидает ничтожество не само по себе, а ничтожество как следствие забвения. Поэтому поэт ужасается не столько самому ничтожеству, сколько тому, что любовь будет отрезана сенью гробовой. О том, что возможна любовь и за гробом, что она не умирает вместе с физической кончиной, говорит нам поэзия:

Мечты поэзии прелестной,

Благословенные мечты!

Люблю ваш сумрак неизвестный

И ваши тайные цветы.

Зачем не верить вам, поэты?

Да, тени тайною толпой

От берегов печальной Леты

Слетаются на брег земной.

Они уныло посещают

Места, где жизнь была милей,

И в сновиденьях утешают

Сердца покинутых друзей…

Они, бессмертие вкушая,

В Элизий поджидают их,

как в праздник ждет семья родная

Замедливших гостей своих…[8 - А.

В стихотворении «Стансы (из Вольтера)» читаем:

Нам должно дважды умирать:

Проститься с сладостным мечтаньем —

Вот смерть ужасная страданьем!

Что значит после не дышать? (I, 427)

«Сладостное мечтанье» – это мечтанье о сохранении земных чувств в ином мире. Разрушение его – подлинная смерть, по сравнению с которой физическая смерть не столь страшна. После смерти Ленского Автор восклицает:

Где бурные любви желанья,

И жажда знаний и труда,

И страх порока и стыда,

И вы, заветные мечтанья,

Вы, призрак жизни неземной,

Вы, сны поэзии святой! (IV, 126)

Пусть слова «призрак жизни неземной» порождены скепсисом, которому Пушкина отдавал дань в этот период, но все же обратим внимание на недвусмысленное указание, что мечты о сохранении земных чувств после смерти – это признак подлинной поэзии, святой поэзии.