Дерзновенная любовь

Прощение других – sine qua non (лат. «обязательное, непременное условие») любви – предмет, сложный даже для понимания, не говоря уже о претворении его в жизнь. Но не существует ничего, что было бы важнее него. Поэтому цель этой книги – исследование вопроса (мне хотелось бы сказать «ответа на вопрос») «Что значит любить своего врага?»; того, кто надругался надо мной; моего раздражительного и равнодушного супруга; моего друга, который сплетничал у меня за спиной и испортил мне репутацию; моего ребенка, который огрызается в ответ на предложение пойти погулять; хирурга или механика автосервиса, которые действуют не в моих интересах.

Перечислять можно до бесконечности.

У любого человека в любой ситуации – временной или беспредельной, жестокой или вполне приличной, дружеской или враждебной – во всех взаимоотношениях, будет присутствовать грех, требующий прощения. В этой книге мы будем говорить о любви, умеющей прощать, той разновидности любви, которая имеет дело как со злом трагичным и непостижимым, таким, как сексуальное надругательство, так и с обычным и вполне объяснимым сопротивлением, таким, как равнодушие или раздражение.

Задача необычная по соображениям, выходящим за рамки величины проблемы. Это смелое предприятие еще и по личным мотивам. Вот три причины, из-за которых я противился написанию этой книги. Первая, я не умею всегда любить так, как нужно. Если бы вам пришлось спросить моих друзей, студентов, клиентов, соседей и других людей, насколько правильно я умею любить, вы бы услышали самые разные мнения.

Временами я люблю довольно правильно – точно также как аллигатор в течение короткого отрезка времени может бежать быстрее лошади, – но гораздо чаще ноги у меня коротки, кожа покрыта чешуей, а выражение моего лица приводит в ужас. Как и аллигатор, я плохой бегун на длинные дистанции.

Недавно один из моих друзей, к которому я отношусь с большим уважением, сказал мне, что я лицемер, так как гораздо лучше говорю о дружбе, чем ее проявляю. Упрек был высказан после того, когда я не смог сделать усилие, чтобы позвонить нашему общему другу, которому оставалось жить считанные недели.

Своим отступничеством я глубоко опечалил человека, который значил для меня очень много.

Конечно, были определенные обстоятельства (они всегда есть), почему я не сделал того, что должен был сделать; диапазон широк: от занятости, поездок, служения до стойкого отвращения к смерти, которое, вероятно, тянется со времен юности, когда мне пришлось пережить тяжелую утрату.