Уверенность – как ее приобрести

Я видела его пассивным, ленивым, безответственным.

Меня дико раздражала моя дочь – своей активностью, громкостью, требовательностью, шумом, который она производила, своим упрямством, постоянными просьбами что-то купить.

Я ненавидела свою квартиру – трехкомнатную «хрущевку», в которой было слышно все, что происходит у соседей во всем подъезде.

Даже старое пианино раздражало меня тем, что стоит без толку, только место занимает…

Я вся была недовольна. Я всем была недовольна… Я лежала и страдала в своей несчастности.

Кто счастья не ценил, тот близится к несчастью.

    Ибн Сина

Мне, к счастью, не пришлось долго так лежать. Это было время, когда в Армении произошло сильное землетрясение, и вся страна всколыхнулась в участии и поддержке. Я тоже всколыхнулась. Я услышала по радио объявление – приглашали добровольных помощников в московские больницы, куда привозили жертв землетрясения. Не хватало санитарок, уборщиц, людей, которые могли бы помогать медицинскому персоналу.

Мне выдали в больнице швабру и ведро и попросили помыть палаты в хирургическом отделении. В больницах тогда творилось что-то невообразимое. Привозили все новых и новых больных. Вместе с ними приезжали какие-то родственники, дети. Их некуда было селить, и они находились тут же. Была большая суета и толчея. Действительно, не хватало рук, чтобы поддерживать порядок и чистоту, потому что постоянно кто-то приходил, приезжал…

Я зашла в первую палату, которую должна была помыть, и эту палату я запомнила на всю жизнь.

Ее только что привезли из реанимации. Привезли, переложили на койку и оставили так лежать. Она была абсолютно обнаженной, если не считать бинтов на ее ампутированных ногах.

Я не знаю, почему, может быть, в этой спешке, ее забыли накрыть, но этот вид обнаженной женщины с ампутированными ногами, женщины не молодой, с телом, которое уже нельзя назвать крепким и красивым, женщины неоднократно рожавшей, это было видно по ее груди, уже не налитой, а растекшейся и дряблой – этот вид был настолько страшен, что я застыла, уставившись на нее.

Она лежала, как забытый обрубок. Она и выглядела так – ее ноги были ампутированы полностью, и только промокшие бинты, отекшие культи были вместо ее ног.