Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 3

Я лишился ума, и руки мои висят, как плети. Так не презирайте же меня и окажите мне помощь! Я несчастнейший среди смертных.

– Это еще почему? – спросил д’Артаньян, расстегивая пояс и смягчая выражение лица.

– Потому, что мадемуазель де Лавальер обманывает меня. Лицо д’Артаньяна не изменилось.

– Обманывает! Обманывает! И слова-то какие важные! Кто тебе про это сказал?

– Все.

– А-а, если все говорят тебе про это, значит, тут есть доля истины. Что до меня, то я верю, что где-то есть пламя, раз я увидел дым.

– Значит, вы верите! – вскричал Бражелон.

– Если ты со мной делишься…

– Разумеется.

– Я не вмешиваюсь в дела подобного рода, и ты это хорошо знаешь.

– Как! Даже для друга? Для сына?

– Вот именно. Если б ты был чужим, посторонним, я сказал бы тебе… я бы ничего тебе не сказал… Не знаешь ли, как поживает Портос?

– Сударь! – воскликнул Рауль, сжимая руку д’Артаньяну. – Во имя дружбы, которую вы обещали моему отцу!

– Ах черт! Я вижу, что ты серьезно заболел… любопытством.

– Это не любопытство, это любовь.

– Поди ты! Вот еще важное слово. Если б ты был влюблен по-настоящему, мой милый Рауль, это выглядело бы совсем по-иному.

– Что вы имеете в виду?

– Я хочу сказать, что, если бы ты был охвачен настоящей любовью, я мог бы предполагать, что обращаюсь к твоему сердцу и ни к кому больше… Но это немыслимо.

– Поверьте же мне, я безумно люблю Луизу.

Д’Артаньян заглянул в самую глубину души Рауля.

– Немыслимо, повторяю тебе… Ты такой же, как все твои сверстники; ты не влюблен, ты безумствуешь.

– Ну а если бы это было не так?

– Разумный человек никогда еще не мог повлиять на безумца, у которого голова идет кругом. За свою жизнь я раз сто обжигался на этом. Ты бы слушал меня, но не слышал; ты бы слышал меня, но не понял; ты бы понял меня, но не последовал моему совету.

– Но попробуйте все же, прошу вас, попробуйте!

– Скажу больше: если бы я имел несчастье и впрямь что-то знать и был бы настолько нечуток, чтобы поделиться с тобой тем, что знаю… Ведь ты говоришь, что считаешь себя моим другом?

– О да!

– Ну, так я бы с тобою рассорился.

– Господин д’Артаньян, вы знаете решительно все и оставляете меня в замешательстве, в полном отчаянии, в агонии! Это ужасно!

– Та, та, та!

– Вам известно, что я никогда ни на что не жалуюсь.