Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 3

Путь, который пришлось проделать Раулю, был недолгим. Де Гиш, всего два дня назад перевезенный из Фонтенбло в Париж, поправлялся от раны и уже начал немного передвигаться по комнате.

Увидев Рауля, он вскрикнул от радости – это было обычное для него проявление неистовства в дружбе. Рауль, в свою очередь, вскрикнул от огорчения, увидев де Гиша бледным, худым, опечаленным. Двух слов и жеста, которым раненый отодвинул руку Рауля, было достаточно, чтобы открыть ему истину.

– Вот как, – сказал Рауль, садясь рядом со своим другом, – тут любят и умирают.

– Нет, нет, не умирают, – ответил, улыбаясь, де Гиш, – раз я на ногах и могу обнять вас!

– Ах, я понимаю!

– И я понимаю вас также. Вы убеждены, что я глубоко несчастлив, Рауль?

– Увы!

– Нет! Я счастливейший из людей! Страдает лишь тело, но не сердце и не душа. Если б вы знали! О, я счастливейший из людей!

– Тем лучше… тем лучше, лишь бы это продолжалось подольше!

– Все решено; у меня хватит любви, Рауль, до конца моих дней.

– У вас – я в этом не сомневаюсь, но у нее…

– Послушайте, друг мой, я люблю ее… потому что… но вы не слушаете меня.

– Простите!

– Вы озабочены?

– Да. И прежде всего вашим здоровьем…

– Нет, не то!

– Милый мой, кому-кому, а уж вам можно было бы меня не расспрашивать.

И он подчеркнул слово «вам» с тем, чтобы открыть своему другу природу недуга и трудность его лечения.

– Вы говорите это, Рауль, основываясь на письме, которое я написал.

– Да, конечно… Давайте поговорим об этом попозже, после того как вы поделитесь со мною своими радостями и горестями.

– Друг мой, я весь, весь в вашем распоряжении, весь ваш, и сейчас же…

– Благодарю вас. Я тороплюсь… я горю… я приехал из Лондона вдвое быстрее, чем государственные курьеры. Чего же вы от меня хотели?

– Но ничего другого, кроме того, чтобы вы приехали.

– Я, как видите, перед вами.

– Значит, все хорошо.

– Мне кажется, у вас есть для меня еще что-то.

– Но мне нечего вам сказать!

– Де Гиш!

– Клянусь честью!

– Вы не для того без стеснения оторвали меня от моих иллюзий; не для того подвергли немилости короля, потому что это возвращение – нарушение его воли; не для того впустили мне в сердце ревность, эту безжалостную змею, чтобы сказать: «Все хорошо, спите спокойно».

– Я не говорю вам: «Спите спокойно», Рауль, но поймите меня хорошенько, я не хочу и не в состоянии сказать вам что-либо большее.