Все приключения мушкетеров

– Теперь, молодой друг мой, я надеюсь, что вы позволите мне так называть вас, – сказал лорд Винтер, – сегодня же вечером я представлю вас, если вам угодно, сестре моей, леди Клерик. Я желал бы, чтоб она приняла вас благосклонно и так как она довольно хорошо принята при дворе, то, может быть, когда-нибудь вам не бесполезно будет это знакомство.

Д’Артаньян покраснел от удовольствия и поклонился в знак согласия.

В это время Атос подошел к д’Артаньяну.

– А что вы думаете делать с этим кошельком? – шепнул он ему на ухо.

– Я думаю отдать его вам, любезный Атос.

– Мне? Отчего же?

– Ведь вы его убили, это ваша военная добыча.

– Чтоб я был наследником своего врага? – сказал он. – За кого же вы меня принимаете?

– Это обычай войны, – сказал д’Артаньян. – Почему же не принять этот обычай и на дуэлях?

– Я никогда не делал этого и на поле сражения, – сказал Атос.

Портос пожал плечами, Арамис движением губ одобрил мнение Атоса.

– В таком случае, – сказал д’Артаньян, – отдадим эти деньги нашим слугам, как велел лорд Винтер.

– Да, – сказал Атос, – отдадим этот кошелек слугам, но не нашим, а слугам англичан.

Атос взял кошелек и бросил его кучеру, сказав:

– Это вам и вашим товарищам.

Этот поступок человека, не имевшего ни копейки, поразил даже Портоса и это французское великодушие, о котором рассказывали лорд Винтер и его друг, очень понравилось всем, исключая Гримо, Мускетона, Планше и Базена.

Лорд Винтер, расставаясь с д’Артаньяном, дал ему адрес своей сестры; она жила на Королевской площади, бывшей тогда самым модным кварталом, в доме № 6.

Представление миледи очень занимало нашего гасконца, он припоминал, каким странным образом эта женщина участвовала в событиях его жизни. По его убеждению, это было создание кардинала и, несмотря на то, он чувствовал неодолимое влечение к ней и не мог дать себе отчета в этом чувстве. Он боялся только, чтобы миледи не узнала, что это его она видела в Менге и в Лувре; потому что тогда она узнала бы, что он друг де Тревиля и, следовательно, предан душой и телом королю, что лишало его преимущества быть с ней в равных отношениях, в каких они были бы, если бы она знала его столько же, как он ее.