Все приключения мушкетеров

– Этот дом в подозрении, Тревиль, сказал король, – может быть, вы этого не знали?

– Действительно, государь, я этого не знал. Во всяком случае он может быть в подозрении весь, кроме той части, в которой живет д’Артаньян, потому что я могу сказать утвердительно, если верить его словам, что это самый преданнейший слуга вашего величества и самый глубочайший почитатель кардинала.

– Не этот ли д’Артаньян однажды ранил Жюссака при несчастной встречи у монастыря Кармелиток? спросил король, взглянув на кардинала, покрасневшего с досады.

– И на другой день Бернажу. Да, да, государь, это он: у вашего вёличества хорошая память.

– Ну, чем же мы решим? сказал король.

– Это касается больше вашего величества чем меня, сказал кардинал. – Я утверждаю, что арестованный виноват.

– А я отвергаю это, сказал де-Тревиль. – Но у его величества есть судьи, пусть они решат.

– Это правда, сказал король, – передадим дело судьям, и пусть они рассудят.

– Только очень жаль, сказал де-Тревиль, – что в наши несчастные времена самая честная жизнь, самая неоспариваемая добродетель не охраняет человека от позора и гонения.

Я вам ручаюсь, что армия не будет довольна, если ее будут подвергать таким притеснениям из-за какого-нибудь полицейского дела.

Это было сказано неосторожно; но де-Тревиль сказал это с намерением. Ему хотелось взрыва, потому что при взрыве бывает огонь, а огонь освещает.

– Из-за какого-нибудь полицейского дела! вскричал король, повторяя слова де-Тревиля; – имеете ли вы об этих делах понятие? Знайте своих мушкетеров и не бесите меня.

По-вашему, если по несчастию арестуют одного мушкетера, то вся Франция в опасности. Сколько шума из-за одного мушкетера! Я велю арестовать десятерых из них, черт возьми! сотню! всю роту! и не хочу слышать ни слова.

– Если только мушкетеры находятся в подозрении у вашего величества, то они уже виноваты, и я готов отдать вам мою шпагу, потому что после обвинения солдат моих, я не сомневаюсь, что кардинал обвинит и меня; так лучше же я сдамся пленным вместе с Атосом, уже арестованным, и д’Артаньяном, которого конечно арестуют.

– Перестанете ли вы, гасконская голова? сказал король.

– Государь, сказал де-Тревиль, нисколько не понижая голоса, – прикажите возвратить мне моего мушкетера, или пусть его судят.

– Его будут судить, сказал кардинал.

– Тем лучше; в таком случае я попрошу позволения его величества защищать его в суде.

Король боялся взрыва.