Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 2

– Что же вы мне сказали тогда? – с беспокойством спросил Людовик.

– Разве вы уже забыли, государь?

– Увы, если это какое-нибудь новое несчастье, то, наверное, скоро вспомню.

– О, это несчастье только для меня, государь, – отвечала Генриетта, – но несчастье необходимое.

– Да скажите же наконец, что такое!

– Отъезд!

– Ах, опять это неумолимое решение?

– Поверьте, государь, что я приняла это решение не без жестокой внутренней борьбы… Право, государь, мне следует вернуться в Англию.

– Никогда, никогда я не допущу, чтобы вы покинули Францию! – вскричал король.

– И однако же, – продолжала принцесса тоном кроткой решимости, – это совершенно необходимо, государь. Больше того, я убеждена, что такова воля вашей матери.

– Воля! – воскликнул король. – Вы произнесли странное слово в моем присутствии, дорогая сестра!

– Но разве, – ответила с улыбкой Генриетта, – вы не подчинились бы с удовольствием воле доброй матери?

– Перестаньте, бога ради; вы разрываете мне сердце. Вы говорите о своем отъезде с таким спокойствием…

– Я не рождена для счастья, государь, – грустно отвечала принцесса, – с детства я привыкла к тому, что самые дорогие мои мечты не сбываются.

– Вы говорите правду? И теперь отъезд помешал бы осуществиться дорогой вам мечте?

– Если я отвечу «да», вас это утешит, государь?

– Жестокая!

– Тише, государь, к нам идут.

Король осмотрелся кругом.

– Нет никого, – сказал он. Потом, снова обращаясь к принцессе, продолжал: – Послушайте, Генриетта, ведь против ревности мужа есть и другие средства, кроме вашего отъезда, который убил бы меня…

Генриетта с сомнением пожала плечами.

– Да, да, убил бы, – продолжал Людовик. – Неужели, повторяю, ваше воображение… или, лучше сказать, ваше сердце не способно внушить вам что-нибудь иное?

– Боже мой, что, по-вашему, оно должно внушить мне?

– Скажите, как доказать человеку, что его ревность не имеет основания?

– Прежде всего, государь, ему не дают никаких поводов к ревности, то есть любят только его.

– Я ожидал иного.

– Чего же вы ожидали?

– Ревнивца можно успокоить, скрывая свое чувство к тому, кто возбуждает его ревность.

– Скрывать трудно, государь.

– Счастье всегда добывается с трудом. Что касается меня, то, клянусь вам, я могу, если нужно, сбить с толку всех ревнивцев, сделав вид, что отношусь к вам так же, как к любой другой женщине.

– Плохое, слабое средство, – проговорила молодая женщина, покачивая прелестною головкою.