«Слуги народа» России. Что они должны делать, и что делают

Повторю: не наказание, а защита! Согласитесь, что за свою защиту каждый согласится заплатить и государству, и судье. И чтобы судьи не забывались, статья 9 УК РСФСР устанавливала:

«9. Меры социальной защиты применяются в целях:

а) предупреждения новых преступлений со стороны лиц, совершивших их,

б) воздействия на других неустойчивых членов общества и

в) приспособления совершивших преступные действия к условиям общежития государства трудящихся.

Меры социальной защиты не могут иметь целью причинение физического страдания или унижение человеческого достоинства и задачи возмездия и кары себе не ставят».

Вот вам в качестве примера статья 58-6 из «страшного» сталинского Уголовного кодекса: «Шпионаж, т, е. передача, похищение или собирание с целью передачи сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной, иностранным государствам, контрреволюционным организациям или частным лицам влечет за собой лишение свободы на срок не ниже трех лет, с конфискацией всего или части имущества, а в тех случаях, когда шпионаж вызвал или мог вызвать особо тяжелые последствия для интересов Союза ССР, – высшую меру социальной защиты: расстрел или объявление врагом трудящихся, с лишением гражданства союзной республики и, тем самым, гражданства Союза ССР и изгнанием из пределов Союза ССР навсегда, с конфискацией имущества».

Прежде всего обратите внимание, что в сталинском Уголовном кодексе не одна, а две категории высшей меры социальной защиты – расстрел или высылка за границу.

Как видите, преступник закону был не интересен, поскольку закон защищал честных граждан от преступников, и что там с преступником произойдет, – сдохнет он от пули палача или будет на Западе изображать из себя жертву сталинизма – для закона это дело десятое. Если обстановка была такая, что этот преступник на Западе особого вреда СССР не принесет, то зачем на него пулю тратить – пусть уматывает! Лишь бы освободить от его присутствия честных граждан и этим защитить их от него.

Да какая разница? – скажут мне умудренные неосмысленным опытом читатели. – Так напиши в законе или этак, а чиновники все равно будут лихоимствовать и злоупотреблять!

Не скажите! Случай, когда чиновнику в законе прямо запрещено злоупотреблять и прямо указано, чего нужно добиться, и случай, когда в законе об этом не сказано – это, как говорят в Одессе, две большие разницы.