Путь танцора. Начало

Ее многие танцоры берут. Пойдемте, покажу.

Мы снова отправились к стеллажам. На сей раз поиск был недолгим, и в руках моего продавца появились симпатичные синие замшевые кроссовки с белой подошвой.

– Они хорошо стопу держат, легкие, гнутся неплохо. При этом и глайды можно делать, так как по краям кант резиновый, и пальцы не будут травмироваться. Хотя для глайдов я бы лучше «джорданы» взял, но они килограмм денег стоят, да и нет их у нас, – добавил он с легкой грустью.

Я примерил пару. Действительно, удобно.

Что такое «глайд», я понимал довольно смутно. Вроде что-то типа лунной походки Джексона. А что, круто было бы ее выучить, но так далеко я пока не заглядывал.

Поблагодарив за совет и расплатившись, я вышел, весьма довольный покупкой и тем, что начинаю потихоньку въезжать в пока еще незнакомую, но волнующую область танцев.

Глава 2

С танцами у меня с детства не клеилось. Точнее, так: до старших классов их в моей жизни просто не было.

А вот в старших классах начались дискотеки. И, оказывается, стоять в углу и смотреть на других совсем не весело. Смотреть и чувствовать себя полным ничтожеством.

С зеленой завистью я наблюдал за парнями, которые, абсолютно не парясь, выходили и показывали все, что могут, в кругах, без которых не обходилась ни одна дискотека.

Как же я в эти моменты ненавидел свой страх, свою скованность и стеснение, которые, словно оковы, опутывали меня, не давая сделать ни шагу из своего спасительного угла, откуда так удобно наблюдать за всеми.

Самое интересное – часто танцующие делали ерунду, ничего особенного. Их выходы не отличались ни техникой, ни изяществом. Умом мне было понятно, что могу не хуже, а может, даже лучше. Но это только умом. Я не мог заставить себя сделать шаг в круг, сделать в нем хотя бы пару движений.

В эти моменты я сам себе говорил: «Ничего, эта песня мне недостаточно нравится, я выйду под другую». Но, когда начинался следующий трек, все оставалось по-старому. Я снова стоял и смотрел, как другие с веселыми лицами безбашенно зажигали, радуясь музыке, движению и чему-то еще, видимо, очень важному, но совершенно недоступному.