Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Том 1

 – Что, ты с ума сошел, добрый друг? Слава богу, ты здоров, как трехсотлетний дуб.

– Ах, а ноги-то, господин д’Артаньян, а ноги-то? – простонал верный слуга.

– Что же?

– Ноги не хотят меня носить.

– Неблагодарные! А ведь ты, верно, очень хорошо кормишь их, Мушкетон?

– Увы, сударь, да! Они не могут пожаловаться на меня в этом отношении, – вздохнул Мушкетон. – Я всегда делал все, что мог, для своего тела; ведь я не эгоист. – И Мушкетон опять вздохнул.

«С чего это он так? Может быть, тоже хочет стать бароном», – подумал д’Артаньян.

– Боже мой! – продолжал Мушкетон, выходя из задумчивости. – Как монсеньор будет рад, узнав, что вы вспомнили о нем.

– Добрый Портос! – вскричал д’Артаньян. – Я горю желанием обнять его!

– О, – сказал Мушкетон с чувством. – Я, разумеется, не премину написать ему. Сегодня же и немедля.

– Так он в отсутствии?

– Да нет же, господин.

– Так где же он, близко или далеко?

– О, если б я знал, господин…

– Черт возьми! – вскричал мушкетер, топнув ногой.

– Ваша правда, сударь. Нет человека, который был бы так привязан к дому, как монсеньор. Но, однако… по просьбе друга, достопочтенного господина д’Эрбле…

– Так Портоса увез Арамис?

– Вот как все это случилось. Господин д’Эрбле написал монсеньору письмо, да такое, что здесь все перевернулось вверх дном…

– Расскажи мне все, любезный друг. Но прежде отошли лакеев.

Мушкетон закричал: «Прочь, болваны!» – таким могучим голосом, что мог одним дыханием, без слов, свалить с ног всех четырех слуг.

Мушкетон начал:

– Как я уже докладывал вам, монсеньор получил письмо от господина главного викария д’Эрбле дней восемь или девять тому назад, когда у нас был день сельских наслаждений, то есть среда.

– Что это значит, – спросил д’Артаньян, – «день сельских наслаждений»?

– Изволите видеть, у нас столько наслаждений в этой прекрасной стране, что они нас обременяют. Наконец мы были вынуждены распределить их по дням недели.

– Как узнаю я в этом руку Портоса! Мне бы такая мысль не пришла в голову. Правда, я-то не обременен различными удовольствиями.

– Зато мы были обременены, – заметил Мушкетон.

– Ну как же вы распределили их? Говори! – сказал д’Артаньян.

– Да длинно рассказывать, сударь.

– Все равно говори, у нас есть время; и к тому же ты говоришь так красиво, любезный Мушкетон, что слушать тебя – просто наслаждение.