Не так древен Рим, как его малюют

Крест, согласно Исайе (LXVI, 19) и Иезекиилю (IX, 4, 5), служит знаком, отличающим благочестивых израильтян от остальной массы людей, которых Яхве собирался истребить. Когда амалекитяне начали одолевать израильтян, Моисей держал при помощи Аарона и Ора руки свои простертыми ввысь в виде мистического креста, что и дало израильтянам победу над врагом: «И когда Моисей поднимал руки свои, одолевал Израиль: а когда опускал руки свои, одолевал Амалик. Но руки Моисеевы отяжелели: и тогда взяли камень и подложили под него, и он сел на нем.

Аарон же и Ор поддерживали руки его, один с одной, другой с другой стороны. И были руки его подняты до захождения солнца» (Исход, XVII,11,12)».[8 - Смирнова И.М. Тайная история креста. – М.: Эксмо, 2007. С.18-19.]

То есть, в древнем Израиле крест был известен, играя, очевидно, роль показателя «избранности», а, поэтому, процедура крещения Византии, средневековому аналогу Израиля, была знакома не понаслышке. Поэтому, если уж быть абсолютно точным, речь могла идти лишь о перекрещивании.

Перекрещивании в «новое», «самое христианское» из всех христианство – католицизм.

Слишком радикальных шагов в деле построения новой веры и навязывания ее Империи народ просто не понял бы и наверняка поднял ее творцов на вилы, поэтому, устои не тронули. Сделали так, что даже никто из современных продвинутых исследователей не возьмет в толк, в чем суть различий, не говоря уже о неграмотных крестьянах того времени. Две религии так переплелись в результате, что, например, катар, приверженцев этого древнейшего учения на европейском Юге, некоторые называют еретиками, а другие с пеной у рта доказывают, что они как раз и были подлинными христианами.

То же и с тамплиерами, осужденными и казненными по обвинению в ереси, аналогичной катарской, – обвинению, которое многими считается сфабрикованным.

Что же было сделано, чтобы породить столь нужные папству различия? Маленькая вставочка: мессией, т.е. Христом, провозгласили реального человека по имени Иисус, сына плотника Иосифа.

Соединили в одном лице божественное и земное.

Этим актом рационализм древних был поколеблен. Сменивший его иррационализм, несмотря на всю свою оторванность от реалий, пришелся нарождающейся жреческой верхушке Запада явно по вкусу. И не только потому, что стал идеологическим подспорьем ее сепаратистских устремлений. Он не был понятен массам, а, следовательно, оправдывал само ее существование в качестве толкователей учения – учителей или «пастырей».