Жемчужины Москвы

В Москве тихо говорили, оглядываясь:

– Ванька Каин орудует! Только бедных он не грабит, богатых чистит!

И только когда челобитная канцеляриста Николая Будаева попала в руки Алексея Даниловича Татищева, то дело, заведённое на Ивана Осипова, по давнишней кличке «Ванька Каин», стало быстро раскручиваться. В челобитной он обвинялся в похищении 15-ти летней невесты Будаева, которую изнасиловал в игорном доме, недавно им купленным. А так же, будучи доносителем Сыскного Приказа, был в сговоре с главарями преступников.

Осипов брал с крупных воров отходные деньги, а ловил мелких преступников. Вырученные деньги распределял между своими сообщниками из Сыскного Приказа, и всё по закону. Ведь по императорскому указу от 23 мая 1726 года жалование получали только судьи, палачи и сторожа, а остальные сыщики, мелкие чиновники довольствовались с челобитчиков «кто даст по своей воле».

Вот и расцвела коррупция в следственных органах.

– Безобразие! – вскипел потрясенный Татищев, листая ещё раз толстенное дело Ваньки Каина, челобитную Бакаева, протоколы, – Какой позор!

И он велел Ивана Осипова из тюрьмы перевести в тёмный подвал палат купца Свечкова, где работала в то время Особая следственная комиссия под его руководством.

Когда Каина бросили в подвал и закрыли люк, то Татищев облегчённо вздохнул:

– Уж отсюда никто не убежит!

Вечерело. Татищев сидел в своём кабинете и откровенно спал, как вдруг, очнувшись, он увидел выпяченную грудь дежурного офицера, браво доложившего о задуманном побеге Каина.

– Вот пройдоха, этот Ванька Каин. Везде находит своих «соратников», – встрепенулся Татищев и велел офицеру. – Проследи за сторожами и доложи, кто из них купится на посулы Ваньки Каина.

– И тогда мы повяжем всех разом! – напутствовал Татищев дежурного офицера. – Иди с Богом!

А сам подумал: «Нет уж, а если Каин совратит офицера, тогда побег точно совершится! А я всех опережу!».

И немедля заменил всю стражу палат Особой следственной комиссии, а пособника Фёдора посадил в тюремную камеру к Ваньке Каину.

– Пусть они в тишине вместе подумают перед казнью! – веселился Татищев, наливая себе вина, – а я с удовольствием выпью красненького!

Глава 3

Прошли годы. Много владельцев поменяли палаты Сверчковых в Успенском переулке Москвы. Эти хоромы на высоком белокаменном подклете, стоящие в глубине сада с круглым прудом, продолжали восхищать своей средневековой красотой всех, кто рассмотрел их с улицы Покровки.