Духовно-аскетические беседы. Часть 3

Он говорил что русское православие в конце 19-го века уже было встроено в систему мирового иудаизма и хасидизма, как отдел продвижения и распространения, и обращаясь к православию, человек автоматически попадал в традицию иудаизма.

Это было связано именно с духовным знанием. Дело в том, что иудаизм и хасидизм, в отличие от православия, не утратил древнего знания об устройстве души и пирамиды сознания. Именно поэтому, владея этим духовным знанием о структуре сфирот, как слоёв осознания, иудеи были более умными и осознанными, чем православные, а потому без труда могли достигать в церкви высоких должностей и фактически управлять православием в интересах иудаизма.

– Об этом можно где-то почитать ?

– Думаю, в архивах можно. Мой учитель говорил, что решение Сталина включить в высшее церковное руководство законспирированных сотрудников НКВД было связано в первую очередь с тем, что церковью и русским православием уже с конца 19-го века фактически руководили хасиды и иудеи. Это и была основа известного культа жидомасонства в недрах Русской Православной Церкви.

Поэтому я тебе и говорю, что та аскетика, которая сегодня преподаётся в духовных семинариях – это не святоотеческая аскетика, а аскетика иудаизма и Западной Церкви периода святой инквизиции и большинство исследователей и авторов современного аскетического богословия – это не практики и не исихасты, а философы – теоретики и моралисты, которые под аскетикой понимали достижение сугубо морального и нравственного совершенства.

– Отче, это касается и книги профессора Зарина «Аскетизм по православно-христианскому учению», которую нам рекомендовали в качестве хрестоматии ? – переспросил молодой монах.

– Разумеется. Труд Зарина 1909 г. был у моего учителя и он не раз, читая его при мне, всякий раз  сокрушался, что Зарин ссылается в книге только на исследования святых отцов немцами или иудеями, которые далеки от понимания учения отцов.

Чтобы ты знал, учение отцов о душе, как и православную аскетику, невозможно ни передать, ни постичь рационально, поскольку это телесно-душевно-духовное знание и оно исповедается не  одним умом, а умом и сердцем, причём, много лет и слой за слоем с уровня телесного вплоть до самых верхних уровней духовного познания.