Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть шестая

– Король посылает меня в изгнание? Говорите же!

– Попробуйте догадаться!

– Вы меня пугаете.

– Ба! Значит, вы не догадались.

– Что вам сказал король? Во имя нашей дружбы, прошу вас, не скрывайте ничего от меня.

– Король ничего не сказал.

– Вы хотите, чтобы я умер от нетерпения, д’Эрбле. Я еще суперинтендант?

– Пока вы этого хотите.

– Но что за странную власть вы вдруг получили над волей его величества? Вы заставляете его следовать вашим указаниям.

– Мне так кажется.

– Трудно поверить!

– Так будут говорить.

– Д’Эрбле, во имя нашей дружбы, во имя самого дорогого для вас, умоляю! Благодаря чему вы вошли в такое доверие к Людовику Четырнадцатому? Я знаю, ведь он не любил вас.

– Теперь король будет меня любить, – сказал Арамис, подчеркивая первое слово.

– Между вами что-то произошло?

– Да.

– И это тайна?

– Да, тайна.

– Тайна, которая может повлиять на интересы его величества?

– Вы умнейший человек, монсеньер. Да, вы угадали. Я действительно открыл тайну, способную повлиять на интересы короля Франции.

– Ну что ж! – произнес Фуке со сдержанностью воспитанного человека, не желающего расспрашивать.

– А вы сами будете судить, – продолжал Арамис, – вы сами скажете мне, ошибаюсь ли я относительно важности этой тайны.

– Я слушаю, раз вы так добры, что хотите открыться мне. Только заметьте, друг мой, что я не вызывал вас на нескромность.

Арамис задумался на мгновение.

– Не говорите! – воскликнул Фуке. – У вас еще есть время!

– Вы помните, – сказал епископ, опустив глаза, – рождение Людовика Четырнадцатого?

– Как сегодня.

– Вы ничего особенного не слыхали об этом рождении?

– Ничего, кроме того, что король не настоящий сын Людовика Тринадцатого.

– Это не так важно ни для нас, ни для королевства. Всякий человек, имеющий законного отца, есть сын своего отца, гласит французский закон.

– Это верно. Но это важно, когда вопрос касается чистоты крови.

– Это второстепенно. Значит, вы ничего особенного не слыхали?

– Ничего.

– Вот тут и начинается моя тайна.

– А!

– Королева родила не одного сына, а двух.

Фуке поднял голову.

– И второй умер? – спросил он.

– Сейчас узнаете, потерпите. Эти близнецы должны были быть гордостью своей матери и надеждой Франции. Но слабость короля и суеверие внушили ему страх, как бы между двумя детьми не вышло спора, хотя они равны в правах, и тогда он избавился от одного из близнецов.