Все новые сказки

А потом мне показалось, что я смотрю на мужчину своего роста, крошечного карлика, и его тень висит передо мной в воздухе, как призрак или ангел, и двигается, когда двигаюсь я. Тень окружал световой ореол, фигура мерцала, и я не мог бы сказать вам, близко она или далеко. Я видел чудеса и видел ужасы, но никогда не встречал ничего подобного.

– Это волшебство? – спросил я, хотя не чувствовал в воздухе волшебства.

– Это ничто, – ответил Калум. – Свойство света. Тень. Отражение. Я тоже вижу рядом с собой человека.

Я обернулся, но никого рядом с ним не увидел.

А потом сияющий человечек пропал, облако тоже. Начался день, и мы остались одни.

Все утро мы шли наверх. Калум за день до того подвернул щиколотку, когда поскользнулся на водопаде. Теперь она распухла и покраснела, однако он не замедлял шага, и если ему и было неприятно или больно, по его лицу этого было не определить.

Когда сумерки начали размывать края мира, я спросил:

– Сколько еще?

– Час, может, меньше.

Я посмотрел на него: волосы с сединой, серые глаза, огромный человек-волк – и сказал:

– Ты хочешь ночевать перед пещерой?

– Хочу. Там нет чудовищ. Никто не вылезет среди ночи и не заберет тебя. Никто не съест. Но заходить туда до дневного света нельзя.

Мы обогнули кучу упавших камней, черных и серых, преградившую нам путь, и увидели устье пещеры.

– И это все? – спросил я.

– Ты ожидал мраморных колонн? Или пещеру великана из бабьих сказок?

– Хотя бы. Она ничего из себя не представляет. Дыра в скале. И ее никто не охраняет?

– Никто. Только само это место и его суть.

– Пещера, полная сокровищ… И ты единственный, кто смог ее найти?

Калум рассмеялся, словно тявкнула лиса.

– Местные знают, как ее найти. Но они слишком мудры, чтобы приходить сюда за золотом. По их словам, пещера делает человека злым: каждый раз, когда в нее заходишь, каждый раз, когда берешь сокровища, она выедает из твоей души добро.

– Это правда? Она делает злым?

– Нет. Пещера питается чем-то другим. Не добром и не злом. Ты берешь что хочешь, но потом все… все какое-то плоское. В радуге меньше красоты, в проповеди меньше смысла, в поцелуе – радости… – Калум посмотрел на устье пещеры, и мне показалось, что в его глазах мелькнул страх. – Меньше.