Человек видимый

– Кажется, я уже упоминал, что разработка и создание костюма и крема финансировались второй администрацией Буша, путем предоставления обычных грантов, но фактически через АНБ[13 - АНБ – Управление национальной безопасности. (Примеч. пер.)]. Я тогда работал на Гавайях. Сначала мы занимались созданием оптического камуфляжа для различных местностей, идеи, заимствованной из проектов Токийского университета, только в Чеминейде мы больше применяли метаматериалы[14 - Метаматериал – композиционный материал. (Примеч.

пер.)], а уж потом перешли на работу над костюмом. Должен сказать, что я до сих пор не знаю, планировалось ли использовать костюм во время боевых действий или для разведки. Понятно, в лаборатории это бурно обсуждалось. И всегда поднимался главный вопрос: должны ли мы принимать от военных деньги на эти разработки, если они собирались использовать костюм и крем в настоящей войне, поскольку в этом случае они становились своего рода оружием. Никто из этих высоколобых умников не желал работать над средствами вооружения. Они были типичными моралистами. Я относился ко всему этому иначе, отчасти потому, что был моложе их, но, главное, у меня было более разностороннее образование и широкий кругозор. На последнем курсе университета я увлекся химической инженерией, но в аспирантуре заинтересовался социологией, а сразу после этого – психологией. Пару лет я занимался журналистикой. Я был способным музыкантом, неплохим драматургом. Я посещал семинары по проектированию городов, изучал органическое земледелие. Полтора года я потратил на самостоятельное изучение математики, после чего всерьез вернулся к естественным наукам. Не могу назвать научную дисциплину, которая не волновала бы мой ум, пожалуй кроме истории. Я никогда бы не посмел назвать себя «человеком эпохи Возрождения», но что-то вроде этого во мне было. А в Чеминейде буквально все сотрудники, кроме меня, занимались исключительно научными исследованиями, поэтому их представления о жизни были по-детски ограниченными и – по правде говоря – наивными. Для них главный вопрос заключался в следующем: стоит ли принимать участие в проекте, который финансируется военными и цель которого неизвестна. И при этом они считали позволительным заниматься любыми технологиями, лишь бы им сказали, что это делается ради каких-то высоких идей! Другими словами, если они занимались оружием, но не знали, что это оружие, то работали над ним, не испытывая нравственных терзаний.