Искажение

– Вы можете тренироваться, осваивать все, чему мы вас учим, а какой-то гребаный дикарь убивает вас на толчке, – говорит сержант. – Стоит ли удивляться, что я не могу с этим смириться?

– Капитан Бек позвонит родителям и наверняка сообщит им, что их сын геройски погиб в бою, – отвечаю я, держа в руках тот самый гребаный ботинок.

– Только последний лох может дать себя убить, Маркус. Только, блядь, последний лох, понимаешь?

– Так точно, господин сержант.

– Как это у тебя получается всегда оставаться таким спокойным?

– Я приехал сюда, чтобы умереть, – честно говорю я.

Голя смотрит мне в глаза словно не понимая. Он пережил уже столько миссий, что ведет с врагом свою личную войну ради того, чтобы его подчиненные вернулись домой. Он ненавидит партизан, но еще больше ненавидит правительство и командиров, которые нас сюда послали. А я, обычный растяпа из территориальной обороны, разрушаю весь его мир.

Он меня не знает. Ему неизвестно, что я пытался когда-то сделать с самим собой. И он не поймет того, о чем я говорю, как бы он ни старался.

Думаю, это превышает его возможности, и именно сегодня сержант приложится к бутылке контрабандного самогона. Он настолько зол на меня и на весь мир, что даже не кричит.

Мы относим находку в медсанчасть, где лежат прочие останки Бруно Филда. Первый батальон пехоты, вторая рота, третий взвод, второе отделение. Одни лишь пустые слова, которые ничего не значат.

Вечная ему память!

Глава третья

Понедельник, 1 февраля, 04.05

Харман, провинция Саладх, южный Ремарк

Дорогой мой сынок, первый месяц ремаркских каникул уже позади.

Не стану тебе рассказывать о погибших за это время товарищах – все равно ты не сумеешь связать их имена и солдатские звания с лицами, странными анекдотами и всеми теми мелочами, которые отличают одного человека от другого. В твоей памяти они развеются на следующий же день.

Вместо этого я расскажу тебе историю Зорана, нашего переводчика, которого старшие солдаты знали еще по предыдущему контингенту.

Я встретился с ним еще в пятницу после службы – мне было интересно, как выглядит здешняя жизнь, о чем разговаривают ремарцы дома или когда идут за покупками.

Зорану было двадцать восемь лет, и он был женат на своей ровеснице. Они познакомились еще в лицее, и любовь их не угасла, пока он изучал архитектуру в городе Рамма. Там он научился нашему языку, хотя учебу ему пришлось прервать, когда началась война.

Он вернулся на родину, к жене и маленькому сыну.