По странам и страницам: в мире говорящих книг. Обзор аудиокниг

Последовательный антифашист, пацифист и социал-демократ, в юности он успел послужить в танковых войсках СС, куда по собственной инициативе перешел из гитлерюгенда.

Роман «Жестяной барабан» носит яркий антивоенный и антинацистский характер. При этом автор вовсе не скатывается к традиционной обличительной риторике – нет, он действует тоньше и гораздо эффективней, как бы препарируя национал-социализм изнутри. Подобно дотошному микробиологу, Грасс изучает штамм «коричневой чумы», сплющив его между стеклами на предметном столике своего творческого микроскопа.

Хотите понять, как могла докатиться одна из самых просвещенных, самых культурных наций Европы до такого откровенного человеконенавистнического безумия, как гитлеровский нацизм? Значит, вам сюда.

Не скажу, что это удобочитаемый текст, да и самому писателю он дался явно не с кондачка, но в результате некоего невероятного сверхусилия (все-таки человек свою собственную юность перед всем миром наизнанку вывернул, в собственных грехах перед всеми покаялся).

Следует также отметить, что от великого до смешного и от смешного до ужасного у Гюнтера Грасса даже не шаг, но некое неуловимое движение души, флюид. Вот он откровенно зубоскалит: «Вдруг они спохватились, что на них форменные сапоги, а стало быть, есть чем думать». И тут же будто обухом по голове: «Все повешенные мальчики выглядят одинаково».

Вопреки всем принципам гротеска главный герой романа Оскар Мацерат не столько преувеличен, сколько приуменьшен автором. В три года, протестуя против невыносимой пошлости бытия, он попросту отказывается расти и становится в один ряд с прочими сказочными пигмеями (где-то между персонажами двух других великих «Г» немецкой литературы – Гауфа и Гофмана – Карликом Носом и Крошкой Цахесом). Малыш Мацерат наделен неким волшебным даром, заставляющим вспомнить персонажа одной из сказок Джанни Родари, а еще у него есть замечательный жестяной барабан, которому суждено сыграть в книге одну из ведущих партий.

«Его игриво-мрачные притчи рисуют забытое лицо истории», – сказали о Грассе шведские академики, когда двадцать лет назад вручали ему Нобелевскую премию. А другой писатель-нобелиат, уже упомянутый здесь Гарсиа Маркес, назвал его творческую манеру «откровенно неудобной».