Три мушкетера

То была очаровательная женщина лет двадцати пяти или двадцати шести, темноволосая, с голубыми глазами, чуть-чуть вздернутым носиком, чудесными зубками. Мраморно-белая кожа ее отливала розовым, подобно опалу. На этом, однако, кончались черты, по которым ее можно было принять за даму высшего света. Руки были белые, но форма их была грубовата. Ноги также не указывали на высокое происхождение. К счастью для д’Артаньяна, его еще не могли смутить такие мелочи.

Разглядывая г-жу Бонасье и, как мы уже говорили, остановив внимание на ее ножках, он вдруг заметил лежавший на полу батистовый платочек, который он поднял.

На уголке платка выделялся герб, виденный им однажды на платке, из-за которого они с Арамисом чуть не перерезали друг другу горло.

Д’Артаньян с тех самых пор питал недоверие к платкам с гербами. Поэтому он, ничего не говоря, вложил поднятый им платок в карман г-жи Бонасье. Молодая женщина в эту минуту пришла в себя. Открыв глаза и в страхе оглядевшись кругом, она увидела, что квартира пуста и она одна со своим спасителем.

Она сразу же с улыбкой протянула ему руки. Улыбка г-жи Бонасье была полна очарования.

– Ах, сударь, – проговорила она, – вы спасли меня! Позвольте мне поблагодарить вас.

– Сударыня, – ответил д’Артаньян, – я сделал только то, что сделал бы на моем месте любой дворянин. Вы поэтому не обязаны мне никакой благодарностью.

– О нет, нет, и я надеюсь доказать вам, что умею быть благодарной! Но что было нужно от меня этим людям, которых я сначала приняла за воров, и почему здесь нет господина Бонасье?

– Эти люди, сударыня, были во много раз опаснее воров.

Это люди господина кардинала. Что же касается вашего мужа, господина Бонасье, то его нет здесь потому, что его вчера арестовали и увели в Бастилию.

– Мой муж в Бастилии? – воскликнула г-жа Бонасье. – Что же он мог сделать? Ведь он – сама невинность!

И какое-то подобие улыбки скользнуло по все еще испуганному лицу молодой женщины.

– Что он сделал, сударыня? – произнес д’Артаньян.

 – Мне кажется, единственное его преступление заключается в том, что он имеет одновременно счастье и несчастье быть вашим супругом.

– Но, значит, вам известно, сударь…

– Мне известно, что вы были похищены.

– Но кем, кем? Известно ли вам это? О, если вы знаете, скажите мне!

– Человеком лет сорока или сорока пяти, черноволосым, смуглым, с рубцом на левом виске.

– Верно, верно! Но имя его?

– Имя?.. Вот этого-то я и не знаю.