Три мушкетера

– В самом деле, – робко заметил д’Артаньян, – я не видел, чтобы платок выпал из кармана господина Арамиса. Господин Арамис наступил на него ногой – вот я и подумал, что платок принадлежит ему.

– И ошиблись, – холодно произнес Арамис, словно не замечая желания д’Артаньяна загладить свою вину. – Кстати, – продолжал Арамис, обращаясь к гвардейцу, сославшемуся на свою дружбу с Буа-Траси, – я вспомнил, дорогой мой, что связан с графом де Буа-Траси не менее нежной дружбой, чем ты, близкий его друг, так что… платок с таким же успехом мог выпасть из твоего кармана, как из моего.

– Нет, клянусь честью! – воскликнул гвардеец его величества.

– Ты будешь клясться честью, а я – ручаться честным словом, и один из нас при этом, очевидно, будет лжецом. Знаешь что, Монтаран!? Давай лучше поделим его.

– Платок?

– Да.

– Великолепно! – закричали оба приятеля-гвардейца. – Соломонов суд[28 - Соломонов суд – выражение подразумевает: суд мудрый и скорый. Оно основано на библейском предании (3-я Книга Царств, 3, 16–28).

Молодые люди расхохотались, и все дело, как ясно всякому, на том и кончилось. Через несколько минут разговор оборвался, и собеседники расстались, сердечно пожав друг другу руки. Гвардейцы зашагали в одну сторону, Арамис – в другую.

«Вот подходящее время, чтобы помириться с этим благородным человеком», – подумал д’Артаньян, который в продолжение всего этого разговора стоял в стороне.

– Сударь, – произнес д’Артаньян, нагоняя мушкетера, – надеюсь, вы извините меня…

– Милостивый государь, – прервал его Арамис, – разрешите вам заметить, что в этом деле вы поступили не так, как подобало бы благородному человеку.

– Как, милостивый государь! – воскликнул д’Артаньян. – Вы можете предположить…

– Я предполагаю, сударь, что вы не глупец и вам, хоть вы и прибыли из Гаскони, должно быть известно, что без причины не наступают ногой на носовой платок.

– Сударь, вы напрасно стараетесь меня унизить, – произнес д’Артаньян, в котором задорный нрав начинал уже брать верх над мирными намерениями. – Я действительно прибыл из Гаскони, и, поскольку это вам известно, мне незачем вам напоминать, что гасконцы не слишком терпеливы.