Три мушкетера

Вы любите меня, и это все.

– Я люблю вас? Я?

– Да, вы. Разве Бог послал бы вам те же сны, что и мне, если б вы не любили меня? Разве являлись бы нам те же предчувствия, если б наши жизни не связывало сердце? Вы любите меня, моя королева! Будете ли вы оплакивать меня?

– О Боже! Боже! – воскликнула Анна Австрийская. – Это больше, чем я в силах вынести. Герцог, молю вас, ради всего святого, оставьте меня, уйдите! Я не знаю, люблю ли я вас или нет, но я твердо знаю, что не нарушу своих клятв.

– О, как вы прекрасны сейчас! Как я люблю вас! – проговорил Бекингэм.

– Уезжайте! Уезжайте! Молю вас! Позже вы вернетесь. Вернитесь сюда в качестве посла, в качестве министра, вернитесь в сопровождении телохранителей, готовых защитить вас, слуг, обязанных охранять вас… Тогда я не буду трепетать за вашу жизнь и буду счастлива увидеть вас.

– Неужели правда то, что вы говорите мне?

– Да…

– Тогда… тогда в знак вашего прощения дайте мне что-нибудь, какую-нибудь вещицу, принадлежащую вам, которая служила бы доказательством, что все это не приснилось мне. Какую-нибудь вещицу, которую вы носили и которую я тоже мог бы носить… перстень, цепочку…

– И вы уедете… уедете, если я исполню вашу просьбу?

– Да.

– Немедленно?

– Да.

– Вы покинете Францию? Вернетесь в Англию?

– Да, клянусь вам.

– Подождите тогда, подождите…

Анна Австрийская удалилась к себе и почти тотчас же вернулась, держа в руках ларец розового дерева с золотой инкрустацией, воспроизводившей ее монограмму.

– Возьмите это, милорд, – сказала она. – Возьмите и храните на память обо мне.

Герцог Бекингэм взял ларец и вновь упал к ее ногам.

– Вы обещали мне уехать, – произнесла королева.

– И я сдержу свое слово! Вашу руку, сударыня, вашу руку, и я удалюсь.

Королева Анна протянула руку, закрыв глаза и другой рукой опираясь на Эстефанию, ибо чувствовала, что силы готовы оставить ее.

Бекингэм страстно прильнул губами к этой прекрасной руке.

– Не позднее чем через полгода, сударыня, – проговорил он, поднимаясь, – я вновь увижу вас, хотя бы мне для этого пришлось перевернуть небо и землю!

И, верный данному слову, он выбежал из комнаты.