Сорок пять. Часть вторая, третья

– Итак, я ездил в Венсенский лес; на обратном пути мои факельщики вдруг доносят мне, что на дороге сверкают мушкеты неприятельской армии.

– Неприятельская армия на Венсенской дороге?

– Да, матушка.

– Где же именно?

– Напротив пруда монастыря якобинцев, возле дома нашей доброй кузины.

– Возле дома герцогини де Монпансье? – вскрикнула Луиза де Водемон.

– Именно, возле Бель-Эзба. Я храбро приблизился, чтобы сразиться, и увидел…

– О боже мой, продолжайте, государь! – не выдержала королева – она и вправду встревожилась.

Екатерина ждала с тоской, но ни словом, ни жестом не обнаружила нетерпения.

– Я увидел целое аббатство монахов, которые отдали мне честь оружием, бывшим у них в руках, и притом с самыми воинственными восклицаниями.

Кардинал де Жуайез захохотал. Весь двор поспешил сделать то же.

– О! – воскликнул король. – Смейтесь, смейтесь – об этом долго еще будут говорить! У меня во Франции десять тысяч монахов, и в случае нужды я сделаю из них десять тысяч мушкетеров.

– Государь, я принимаю ее. Всякая служба у вас, государь, для меня приятна.

Во время разговора короля с кардиналом дамы, соблюдая этикет того времени, встали одна за другой и, поклонившись королю, оставили кабинет. Королева со своими фрейлинами последовала за ними. Одна королева-мать осталась: в необузданной радости Генриха она увидела тайну, которую ей хотелось разгадать.

– Ах, кардинал, – обратился вдруг король к прелату, который, видя желание королевы говорить с королем, приготовился уйти, – кстати, что сделалось с братом вашим, дю Бушажем?

– Не знаю, государь.

– Как – не знаете?

– Я почти не вижу его или, лучше сказать, вовсе не вижу.

– Я здесь, государь! – раздался из глубины кабинета тихий и печальный голос.

– Э, да вот он! – обрадовался Генрих. – Подойдите сюда, граф!

Молодой человек повиновался.

– Вы ли это? – Король воззрился на него с удивлением. – Клянусь честью, всякий скажет, что это не вы, а ваша тень!

– Государь, он много занимается… – пробормотал кардинал, сам изумленный переменой, произошедшей с братом всего за неделю. Дю Бушаж был бледен, как восковая статуя; шелк и кружево платья едва скрывали его худобу и истощение.

– Подойдите, молодой человек, поближе… вот так, – позвал король. – Благодарю вас, кардинал, за цитаты из Плутарха.