Сорок пять. Часть вторая, третья

– Пока еще есть время, государь, одумайтесь! – Шико не понимал противоречия между словами короля и его состоянием. – Сейчас вам невозможно сесть на лошадь.

– Так я очень бледен, друг Шико?

– Как мертвец.

– Тем лучше!

– Как это – «тем лучше»?

– А так, что я понимаю себя.

В эту минуту раздался выстрел крепостной пушки и вслед за ним – ужасная пальба из мушкетов: это господин де Везен отвечал на предложение сдаться.

– Э-э, вот оно! Как вам эта музыка, государь?

– Она заставляет… дрожать мои мозги, – отвечал Генрих и тут же вскрикнул, резко, прерывисто: – Коня! Моего коня!

Шико смотрел, слушал: что это, что происходит перед его глазами? Генрих не сумел сразу вскочить на лошадь.

– Шико, садись и ты на коня, – ты ведь тоже больше не военный?

– Да, государь.

– Так поедем смотреть пальбу вместе! Доброго коня господину Шико!

Шико пожал плечами и не моргнув сел на прекрасную испанскую лошадь, которую ему подвели по приказу короля.

Генрих поскакал галопом; Шико последовал за ним. Оказавшись впереди своей маленькой армии, Генрих поднял забрало.

– Развернуть знамя! Новое знамя! – крикнул он дрожащим голосом.

Сняли чехол, и новое знамя, с двойным гербовым щитом Наварры и Бурбонов, величественно взметнулось в воздухе. Оно было белое, с золотыми цепями на голубом фоне с одной стороны и вышитыми золотыми лилиями – с другой.

«Вот новое знамя, – подумал Шико, – которому предстоит печальное боевое крещение».

В эту минуту, как бы в ответ на мысль Шико, раздался пушечный выстрел, и ядро, пролетев в десяти шагах от короля, уложило целый ряд пехотинцев.

– Гром и молния! – воскликнул король. – Видел ты, Шико? – Зубы его стучали.

«Ему дурно!» – испугался Шико.

– А-а, – шептал Генрих, – так ты боишься, проклятое тело, ты дрожишь, трепещешь! Погоди, погоди! Я заставлю тебя еще не так дрожать! – И он вонзил шпоры в бока своей белой лошади.

Опередив кавалерию, пехоту и артиллерию, король оказался в ста шагах от стен крепости.

Алое пламя, вместе с громом извергаемое батареями, помещенными на валу, отражалось в его латах, как лучи заходящего солнца. Там в продолжение десяти минут он держал лошадь неподвижно, командуя:

– Фашины! Несите фашины!

Морне, с поднятым забралом, со шпагой в руке, не отставал от короля. Шико, тоже в латах и шлеме, следовал за ними, но не вынимал шпаги.