Сорок пять. Часть вторая, третья

Шико потушил свечу, отворил как можно тише дверь и стал ощупью продвигаться вперед. Шико был искусный стратег: следуя за д’Обиаком, он взглянул и направо, и налево, и назад и имел теперь представление, где и что расположено. Передняя, коридор, лестница, потом, сойдя с лестницы, – дверь.

Но не успел Шико сделать и четырех шагов по передней, как зацепил за что-то, что тотчас же вскочило. Это был паж, спавший на полу.

– Господин Шико, добрый вечер! – встрепенулся тут же паж.

Шико узнал д’Обиака.

– А, добрый вечер, д’Обиак! Посторонитесь немного – мне хочется прогуляться.

– Прогуливаться по ночам у нас запрещено, господин Шико.

– Это почему?

– Потому, что король боится воров, а королева – поклонников.

– Черт возьми! Однако, любезный д’Обиак, я не принадлежу ни к тем, ни к другим. Я посол, и притом очень утомленный разговорами по-латыни с королевой и ужином с королем, потому что королева отлично говорит по-латыни, а король пьет едва ли не еще лучше. Пустите же меня, мне ужасно хочется прогуляться.

– По городу, господин Шико?

– О нет, в саду.

– Гулять по саду запрещено еще строже, чем по городу.

– Вы бдительны не по летам, любезный друг, и это не комплимент! Неужели вас ничто не занимает?

– Ничто в отдельности и все вообще.

– Вы не играете, не влюблены?

– Для игры нужны деньги, господин Шико. Чтобы любить, надо иметь любовницу.

– Справедливо. – Рука Шико принялась нашаривать что-то в кармане.

Паж видел это и не мешал ему.

– Поищите хорошенько в своей памяти, любезный дружок, – продолжал Шико, – и я готов спорить, что вы найдете какую-нибудь красавицу, для которой пожелаете купить побольше лент или букет цветов.

И Шико сунул в руку пажа десять пистолей, не обрезанных, как монеты Беарнца.

– Ах, господин Шико, сразу видно, что вы приехали от французского двора. С таким обращением вам ни в чем нельзя отказать. Делать нечего, выходите.

Шико не заставил повторять позволения – он как тень скользнул в коридор, потом на лестницу. Но внизу, сидя на стуле, спал офицер. Он прислонился к самой двери – безрассудно было бы пытаться пройти, не задев его.

– А, разбойник паж! – проворчал Шико. – Ты знал это и не предупредил меня!

К довершению несчастья, офицер, казалось, спал очень чутко: он менял то положение руки, то ноги, один раз даже протянул руки, угрожая проснуться вполне.