В поисках лермонтовской Москвы. К 200-летию со дня рождения М.Ю. Лермонтова

]

В итоге бабушка и «худой человек» договорились до следующего: Юрий Петрович отказывается от притязаний на право забрать сына и увезти его из Тархан, а Елизавета Петровна обеспечивает независимое финансовое будущее внука до его совершеннолетия, завещав ему все свое состояние. Для чего в Пензе в присутствии все того же Сперанского она подписывает завещание, по которому все ее движимое и недвижимое имущество, включая почти полтысячи крепостных, после ее кончины должно перейти к Михаилу Юрьевичу Лермонтову, «к которому по свойственным чувствам, – писала она, – имею неограниченную любовь и привязанность, как к единственному предмету услаждения остатка дней моих и совершенного успокоения горестного моего положения, и желая его в сих юных годах воспитать при себе и приготовить на службу его императорского величества и сохранить должную честь, свойственную званию дворянина».

А в случае преждевременной кончины бабушки «я обнадеживаюсь, – писала она, – дружбой моей в продолжение жизни моей опытом мне доказанной родным братом моим артиллерии штабс-капитаном и кавалером Афанасием Алексеевичем Столыпиным, коего и прошу до совершеннолетия означенного внука моего принять в свою опеку имение, мною сим завещаемое, а в случае его, брата моего, смерти, прошу принять оную опеку другим братьям моим родным Столыпиным или родному зятю моему кригс-цалмейстеру Григорию Даниловичу Столыпину, в дружбе коих я не менее уверена».

Было в этой бумаге и главное условие ее исполнения: в случае если Юрий Петрович нарушит данное им слово и заберет сына у бабушки, то завещание прекращает свое действие, а все ее имущество перейдет к Столыпиным: «Если же отец внука моего истребовает, чем, не скрываю чувств моих, нанесут мне величайшее оскорбление: то я, Арсеньева, все ныне завещаемое мной движимое и недвижимое имение предоставляю по смерти моей уже не ему, внуку моему Михайле Юрьевичу Лермантову, но в род мой Столыпиных, и тем самым отдаляю означенного внука моего от всякого участия в остающемся после смерти моей имении».

По сути, Елизавета Алексеевна купила у Юрия Петровича себе право жить рядом с внуком и воспитывать его в соответствии со своими представлениями. Отец же был вынужден отказаться от возможности воздействовать на воспитательный процесс (по крайней мере, на ближайшее время), что не могло не отразиться на формировании сына, на его духовном и нравственном развитии.