Зажги свое солнце. Целительные истории о счастье и любви к себе

Вера, получается, будет довольствоваться тем, что осталось. Может, хотя бы так научится не опаздывать.

Марина хохотнула, вспоминая привычку Веры постоянно задерживаться, даже если вышла заранее. Поднимаясь по лестнице, она с интересом оглядывала второй этаж. Распахнула первую попавшуюся дверь, осталась довольна увиденным и поставила сумку у порога. Помялась немного, решая, разбирать сумку сейчас или позже, но решила не оставлять надолго Катю одну – и потому быстро переоделась и спустилась вниз.

– Жарко тут, да? Хозяин прямо постарался, – она подошла к столу и покрутила в руках бутылку вина.

– Это я еще проветрила. Надо будет ему позвонить, спросить, как сделать похолоднее, иначе не уснем.

Катя протянула два бокала Марине, подвинула стул и села напротив. Марина удовлетворенно кивнула, открыла бутылку и разлила вино по бокалам. Подруги приподняли бокалы и одновременно, не сговариваясь, произнесли:

– За нас!

Сделав пару глотков, Катя принялась мыть овощи на салат.

– Как родители, Мариш? – поинтересовалась Катя, всегда справлявшаяся о родителях подруг.

– Ты знаешь, как обычно. Папа ищет работу, а мама спать не может, потому что я поправилась на размер, – Марина покрутила бокал в руках и поставила на стол. – У них мир и дружба, только когда я рядом. Я решила в этом году не быть миротворцем, не выслушивать привычное – лучше побуду с вами.

– И мама даже ничего не сказала? – Катя сделала маленький глоток и удивленно посмотрела на подругу.

– Ага, как же. Я плохая дочь, которая бросает родителей.

Марина встала из-за стола и подошла к окну, рассматривая снежинки, прилипающие к стеклу.

* * *

Точно так снежинки липли к окнам и в детстве Марины. Она помнила, как смотрела из окна комнаты на ребятишек, которые гуляли с родителями. В соседней комнате разгорался очередной скандал, а она мечтала, чтобы папа, загрузив ее в санки с теплым, но колючим одеялом, резво выбежал из подъезда во двор.

Стало так грустно и одиноко, что Марина спряталась под столом в своей спальне и обхватила коленки руками. Из-за двери доносились сдавленные, будто чужие, крики.

– Тебе все равно, тебе плевать! Плевать на нас – на меня, на Маринку. Она это все видит – твои заскоки, твои претензии. Видит, как мы общаемся с тобой! Даже ребенок понимает, что это ненормально. А тебе хорошо. Плохое настроение – наору на жену. Еще хуже – шлепну дочь.