И-цзин таро

Анализируя далее составляющие триграммы Кань (Вода) и Чжэнь (Гром), входящие в состав Гексаграммы Чжунь (Затруднение) и пытаясь найти в них аналогию с современной колодой Карт Таро, автор приходит к очень противоречивым выводам, что данная Гексаграмма, на различных этапах ее развития, может соответствовать: Десятке Жезлов, Аркану I – Магу, Аркану XVIII – Луне, Аркану XI – Силе, Аркану V – Верховному Жрецу, Аркану VI – Возлюбленным, Шестерке Мечей, Аркану II – Верховной Жрице, Аркану 0 – Шуту, Тузу Мечей и Аркану VII – Колеснице (!?).

Как мы видим, данный анализ аналогии между отдельными Гексаграммами «Книги Перемен» и современными Картами Таро не вносит никакую ясность, а приводит к очень противоречивым выводам и еще большей путанице. Очевидно, что и написавшую эту книгу Веру Склярову, мучали те же сомнения, и она в их оправдание приводит замечательную фразу И.В.Гете:

«Есть люди, которые никогда не заблуждаются, потому что никогда не задаются разумными вопросами».

Поэтому, аналогию между китайской классической «Книгой Перемен» и Картами Таро, а также всеми другими Эзотерическими Канонами, необходимо искать не на основании лишь чисто внешних и порою очень даже противоречивых признаков, а в их фундаментальной структуре построения, основанной на Единстве древних Духовных Учениях, уходящих своими корнями в очень глубокое прошлое человеческой цивилизации.

«Канон перемен» («И цзин», или «Чжоу и») представляет собой творение Сверхчеловека, запечатлевшего в особых символах и знаках Тайну Мироздания.

Поэтому «Канон перемен» требует к себе особого отношения – как к Священному Писанию, одному из Духовных чудес Света. «Канон перемен» является по своей значимости таким же Духовным центром для китайской культуры, как и Библия для Западной культуры», – пишет российский китаевед А. И. Кобзев.

Многие исследователи прошлого говорят о непостижимой таинственности этого Священного Писания. Так, один из крупнейших отечественных синологов академик В.

Один из выдающихся европейских мыслителей К. Юнг, отзываясь об этом «великом и уникальном» произведении, писал: «Подобно части природы, оно ждет, пока будет открыто».