Крест поэта

Не без участия Кагановича образовался известный по горьким анекдотам того периода «второй фронт» в Ташкенте и прилегающих к нему областях».

Это – опубликовал в газете «Патриот» Евгений Евсеев, палачески убитый на автотрассе. Но сионистская пресса молчит. Почему? Мешает палаческое убийство Меня? Но Мень погиб позднее. Пора нам подобреть. Пора относиться к русскому, к еврею, к представителю любой национальности равно заботливо, доверительно и перспективно – с расчетом на завтрашнее согласье.

Священник Мень – еврей, убит.

Журналист Евсеев – русский, убит. А мы продолжаем дуться, продолжаем мелочно обижаться – достаточно! Кому надо это? Палачам. И пусть бабушка Боннэр успокоится, передохнет. Пусть «забугорные голоса» передохнут. И мы поумнеем:

Глупое сердце, не бейся!

Все мы обмануты счастьем.

И:

Под окошком месяц. Под окошком ветер.

Облетевший тополь серебрист и светел.

Пусть Владимир Познер не семенит по-мышиному на экране, не провоцирует: сколько сбежит из России на заработки в загранрай, пять или двадцать миллионов специалистов? Пусть хоть раз он содержательно помолчит.

Неужели Познер обаятельнее Нинэль?

Сергей Есенин – поэт великий, а человек – несерьезный: уехал из России и заскучал. И по «забугорным голосам» не выступал. Прозаик Иван Акулов – несерьезный. Мальчишкой воевать отправился. Ранен под Мценском. Романы его резали, резали, а он умер дома. Периферия.

Да и Юрий Бондарев – несерьезный. Фронтовик. Бьют его, а он – терпит. Ему-то бы с наслаждением забугорный микрофон подсунули.

Василий Белов, Петр Проскурин – нюни: укатили бы!.. Не грызться же!

У гроба Сахарова, при Михаиле Сергеевиче Горбачеве, Боннэр заклинала: «Не делайте из него икону! Не делайте из него русского патриота!..» Далеко зашла. Русский патриот – противно, глупо. Это – Исайка. А как сделаешь из Сахарова русского патриота? В подобных экстремальных случаях казаки говорили: «Никаких возможностев!..»

Тело Сахарова не успело остыть, а в Горький прибыл мировой очеркист Адамович – в черном.

День – черный. Дом – черный. Голос звучит – черный. И судьба у академика, папы ядерной Чебурашки, – черная.

Проспект – Сахарова. Город – Сахарова. Премия – Сахарова. Планета – Сахарова. Быстро, быстро, как Высоцкому – спорт!.. Куда торопятся? Не разоблачат же их, красно-коричневых русских патриотов?

А дед Мазай проплыл в лодке мимо Раисы Максимовны, мимо нас, зайцев, мимо президентского совета, на Гималаи выгрести собирается. В Рерихи?..