Крест поэта

 Яковлев мелкими, мелкими глазками завращал, завращал на экране и, академик, настоящий ленинец позавчерашний член Политбюро, закукожился: «Пугачевщина, разинщина, пролетарщина!» Утонченный европеец, инструктор Ярославского обкома, если читать его, антикоммуниста, биографию… Попосольствовал в Канаде – выгулился в персону важную. Из грязи да в князи.

Но великий Есенин не отвергал ни Разина, ни Пугачева, не отвергал их и Пушкин… А у Сергея Есенина тема русской вольницы, тема бунта, тема революции – борьбы за справедливость завершилась драматической поэмой «Пугачев».

Завершилась Уралом. Урал, серединный утес Земли, волновал и раннего Есенина:

Но и тебе из синей шири

Пугливо кажет темнота

И кандалы твоей Сибири,

И горб Уральского хребта.

Москва, Рязань, Поволжье, Урал, Сибирь, Персия, Украина, Грузия – манили поэта. Синева просторов России и золотистость просторов Азии звали Сергея Есенина к раздумью, а древний Урал покачивал каменные крылья: одно – над Европой, другое – над Азией.

В русском человеке укоренилось ощущение евразийца. А русская поэзия между двух великих материков красным солнышком восходит.

Есенин не виноват в том, что идеалы и цели исковеркали и распродали, силуэт революции окровавили и колымскими барачными лучинами вытемнили. А пакостить чиновничьими жидкими цэкашными опусами русское непокорство – трусливая смелость гоя… Яковлев забыл «государя» Пугачева, созданного Пушкиным? Злобный и наполитизированный, он, Яковлев, заранее пресмыкается перед «левой» оппозицией народного возмущения, заранее, заранее юлит, дрожко улавливая:

Запевай, как Стенька

Разин Утопил свою княжну.

И:

Ты ли, Русь, тропой-дорогой

Разметала ал наряд?

Сергей Есенин – как великий поэт – рожден революцией. И не только революцией. Все его стихи о природе, о любви, о юности – искры молнии, взлетевшей из мощного водоворота. Трагедии обожгли и очистили соловьев, возвысили мысль, укрепили и облагородили ее. Нежность и гнев, скорбь и мужество – удел поэта.

Раздумья утяжелились. Приобрели особую окраску и суть многие грани единого чувства:

Руки милой – пара лебедей —

В золоте волос моих ныряют.

Все на этом свете из людей

Песнь любви поют и повторяют.

И:

Ты сказала, что Саади

Целовал лишь только в грудь.

Подожди ты. Бога ради,

Обучусь когда-нибудь!

Ненависть его – разумна, доброта его – адресна. Жизнь и совесть – древнее революции.