Сальватор. Книга III

Глазки закрывай, слушай плеск ручья…

– Роза! Роза!

– Подожди же, это еще не всё. А ребенок отвечает опять:

Эта песенка плохая, не хочу я спать,

Я хочу плясать…

Мать

Ты шалишь опять!

Лучше замолчи, не серди меня.

Глазки закрывай, слушай плеск ручья…

Прячь скорей в цветы руки с головой.

Где-то там вдали рыщет хищник злой,

Шалунов не спящих слышит голоса.

Этот зверь уносит их в темные леса.

Ты, мое сокровище, не серди меня.

Закрывай же глазки, слушай плеск ручья.

Ребенок

Мама, спать хочу я, ты не уходи,

Не хочу плясать…

Мать

Ну, тогда усни.

Скоро станешь взрослым, спи, дитятко, спи!..

Роза замолчала.

Людовик, тяжело дыша, ждал, что будет дальше.

– Это все, – сказала девочка.

– Закрывай окно, ложись скорее спать, – оказал Людовик, – мы поговорим обо всем этом потом. Да, да, ты вспомнила это, дорогая моя Роза. Да, как ты недавно и говорила, мы уже жили до того, как увидеть свет.

И Людовик спрыгнул с камня.

– Я люблю тебя! – сказала Роза, закрывая окно.

– Я люблю тебя! – ответил ей Людовик так поспешно, словно старался, чтобы эти три нежных слова успели влететь в закрывающееся окно. – О! – сказал он себе, когда окно закрылось. – Странное дело! Ведь она спела мне креольскую песенку. Откуда же взялось это бедное дитя? Где она жила до того, как ее нашла Броканта?.. Завтра же поговорю об этом с Сальватором… Или я сильно ошибаюсь, или Сальватор знает о Рождественской Розе много больше того, что говорит.

В этот момент он услышал, как часы пробили три раза, и осознал по разлившемуся на востоке белому свету, что скоро должен был наступить рассвет.

– Спи спокойно, дорогое дитя, – сказал Людовик.

– До завтра!

И то ли потому, что Рождественская Роза услышала его, то ли потому, что эти слова эхом отозвались в ее сердце, но окно снова приоткрылось и девочка сказала Людовику:

– До завтра!

Глава LXXII

Бульвар Инвалидов

Сцена, которая в то же самое время разворачивалась на бульваре Инвалидов перед особняком Ламот-Уданов, хотя по содержанию и была похожа на две сцены, которые мы только что описали, очень отличалась от них по форме.

Любовь Рождественской Розы напоминала бутон.

Любовь Регины походила на раскрывшийся венчик.

Любовь госпожи де Моранд представляла собой распустившийся цветок.

Какой момент в любви является самым восхитительным? Всю мою жизнь я искал разгадку, но так и не смог ее найти.