Роман о Виолетте

Что же касается меня, то я предпочитаю утехи, не отягощенные угрызениями совести, и мне не хотелось омрачать старость отцу-ветерану, живущему в стенах славного города, который так бесстрашно противостоял врагу в 1792 году.

Похоже, этот славный малый не делал попыток повеситься из-за бесчестья, приключившегося со старшей дочерью, но кто знает – может, к младшей он испытывал чувства более нежные, уповая на ее замужество; я не желал расстраивать его планы. Кроме того, я не раз замечал: если не торопить события – дела устраиваются сами к взаимному удовлетворению сторон.

Подобные мысли не давали мне покоя до рассвета. Разбитый от усталости, я уснул на часок-другой и проснулся в восемь.

Спешно поднявшись – ведь Виолетта привыкла рано вставать на службе у г-на Берюше, – я предупредил прислугу, что, по-видимому, не вернусь к обеду, вскочил на извозчика и пять минут спустя прибыл на улицу Нев-Сент-Огюстен.

Вприпрыжку взбежал по лестнице, сердце колотилось, как во времена моей первой влюбленности.

На площадке я столкнулся с коридорными, готовившими ванну.

Трудно представить зрелище более прекрасное, чем эта обнаженная грудь и чуть откинутая назад, утопающая в потоке волос голова, казалось сошедшая с полотен великого Джорджоне.

Грудь была удивительной белизны и округлости; она могла бы заполнить знаменитое углубление в пепле Помпеев, запечатлевшее грудь рабыни Диомеда.

Бутончик ее был ярко-красного, почти клубничного цвета, что совсем не свойственно брюнеткам. Я наклонился и бережно коснулся его губами. По коже пробежала дрожь, сосок затвердел. Откинь я сейчас простыни – Виолетта бы не проснулась.

Лучше подожду, пока сама откроет глаза.

Неудивительно, что она еще спала: в комнату не проникало ни одного луча света, и, проснувшись, она решила бы, что еще два часа ночи.

Присев рядом, я взял ее за руку.

При свете ночника я стал ее разглядывать. Кисть у Виолетты была маленькая, изящная, точно у испанки, с розовыми удлиненными ноготками, лишь на указательном пальце ноготь был испорчен из-за работы в швейной мастерской.

И тут веки девочки разомкнулись и она открыла глаза – то ли просто настал миг пробуждения, то ли ей передалось тепло моей руки.

– О! Вы здесь, как я рада! – воскликнула она.