Сальватор

Сальватор вынул из глаза монокль и посмотрел на свою шляпу с видом человека, который собрался уходить.

– Вы разве не останетесь на ужин, мсье де Вальсиньи? – живо спросил его господин де Моранд.

– Никак не могу, мсье, и весьма об этом сожалею.

– Но почему же?

– Моя ночь еще не закончилась. Мне надо побывать на суде присяжных.

– На суде присяжных? В такое-то время?!

– Да. Судьи торопятся расправиться с беднягой, чье имя вы, возможно, знаете.

– А, Сарранти… Это тот негодяй, который убил двух детей и украл сто тысяч экю у своего благодетеля, – сказал кто-то.

– И выдает себя за бонапартиста, – раздался другой голос. – Надеюсь, что его приговорят к смертной казни.

– Ну, в этом, мсье, можете быть совершенно уверенны, – сказал Сальватор.

– Надеюсь, что его казнят!

– А вот это, мсье, вещь уже менее вероятная.

– Как! Вы считаете, что Его Величество помилует подобного злодея?

– Нет. Но ведь может статься, что злодей невиновен. И тогда помилование придет не от короля, а от Бога.

Сальватор произнес последние слова тем тоном, благодаря которому трое приятелей время от времени узнавали его под напускной фривольной внешностью.

– Господа, – сказал господин де Моранд. – Вы слышали: ужин подан.

Пока гости, к которым были обращены слова господина де Моранда, направлялись в столовый зал, трое приятелей подступили к Сальватору.

– Слушайте, дорогой Сальватор, – обратился к нему Жан Робер, – не исключено, что завтра утром у нас возникнет необходимость вас увидеть.

– Возможно…

– Где же вы нас тогда сможете найти?

– На обычном моем месте, на улице Железа, у дверей моего кабаре, на углу моего квартала! Вы забываете, что я комиссионер, дорогой мой… Ох, уж эти поэты!

И он вышел в дверь, находившуюся напротив той, которая вела в столовый зал. Вышел уверенно, как человек, хорошо знакомый со всеми закоулками дома, оставив трех наших приятелей в состоянии удивления, которое граничило с оторопью.

Глава XXI

Гнездо голубки

Читатели наши, возможно, помнят о том, что господин де Моранд перед тем, как направиться в кабинет, где его ждали принесенные Сальватором новости из Тюильри, галантно попросил у жены разрешения навестить ее после окончания бала в ее спальне.

Было шесть часов утра. Начало светать. Стих стук колес последней кареты, покинувшей двор гостеприимного особняка. В его окнах погасли последние огни. Стали слышны первые шумы пробуждающегося города.