Не только о Хармсе. От Ивана Баркова до Александра Кондратова

В 1858 году в предисловии к изданию сочинений М. М. Щербатова и А. Н. Радищева, характеризуя екатерининские времена, Герцен писал: «Между „фонариком“ и Эрмитажем разыгрывались сцены, достойные Шекспира, Тацита и Баркова»

. Почти как Пушкин (также иронизируя) Герцен издевался над возможностями гласности в России в очередной статье «Колокола» от 1 января 1860 года: «Отрезанные от всякой возможности (отвратительным почтовым устройством книжных посылок из России) своевременно получать журналы, мы долго думали, что в России печатаются зажигательные воззвания, еретические книги Лютера и ернические сочинения Баркова»

.

«Духовной барковщиной» обозвал Герцен в 1862 году одну из статей московского митрополита Филарета

, критика В. И. Аскоченского в 1864 году назвал «Барковым православия»

, а статьи «Московских ведомостей» в 1865 году – «барковским сквернословием»

.

Баркова усердно читал, очевидно, с 1860-х годов и М. Е. Салтыков-Щедрин, а по некоторым произведениям можно судить и о его интересе к биографии ставшего легендарным поэта.

В отзыве о нашумевшем романе П. Д. Боборыкина «Жертва вечерняя» (1868) Салтыков-Щедрин писал: «Попытка узаконить в нашей литературе элемент „срывания цветов удовольствия“ не нова и ведет свое начало от Баркова. Сочинения этого достойного писателя, впрочем, для публики неизвестны, хотя мы положительно не понимаем, какое может быть препятствие к обнародованию их после обнародования „Жертвы вечерней“»

. В «Господах Головлевых» увлечение Барковым одного из персонажей становится главенствующей характеристикой личности этого персонажа: «Глава семейства Владимир Михайлыч Головлев еще смолоду был известен своим безалаберным и озорным характером <…>.

В минуты откровенных излияний он хвастался тем, что был другом Баркова и что последний будто бы даже благословил его на одре смерти»

. Это, конечно, выдумка Головлева, поскольку он рожден, как можно судить по сюжету, в 1780–1790-х годах, но выдумка простительная, поскольку он является страстным почитателем Баркова: «Часто, во время отлучек Арины Петровны по хозяйству, отец и подросток-сын удалялись в кабинет, украшенный портретом Баркова, читали стихи вольного содержания и судачили…»

В одной из глав повести на званом вечере после ужина представлена «сцена-маскарад», в ходе которой декламируются отрывки из трагедии Н.

А. Полевого «Уголино», а девушка подает реплики «из неизданной трагедии Баркова»

.