Шамиль – имам Чечни и Дагестана. Часть 2

Преданные своеволию, но склонные к справедливости горцы, не могли в таком важном деле, как принятие нового закона, склониться сознательно и охотно на убеждения тех, кто считался в главе нарушителей его, и покорились в случае лишь открытой силе. От этого, между прочим, и влияние первых двух Имамов было не совсем прочно, а успехи и маловажны и непродолжительны. Страна дождалась того человека, который с дарованиями полководца и мудростью администратора соединял бы в себе безукоризненную нравственность анахорета, самое высокое бескорыстие и твердость характера, вполне чуждую увлечений, столь свойственных Кавказским горцам, всегда пламенным и восприимчивым.

Только при этих условиях, из немирного края можно было сделать что либо целое, и вот явился Шамиль.

Действия его, или по крайней мере результаты его действий на пройденном им поприще, нам известны. Мы знаем также и то, что первоначально принялся он за гражданскую администрацию, не оставляя при том и военных действий.

Проникнутый убеждением, что началом премудрости для горцев должен быть страх Божий, Шамиль настойчиво занялся распространением Шариата и постепенно искоренил в своей стране Адат.

Оставляя в стороне общие правила Шариата, мы будем рассматривать только те из них которые непосредственно касаются кровомщения; но прежде всего, следует вникнуть в некоторые подробности кровомщения по Адату и в значение тех его выгод, которые побудили Шамиля энергически преследовать этот род правосудия.

Для возбуждения «Канлы», не было необходимости в тяжком оскорблении, в кровной обиде: и до него, и при Шамиле, поводом к убийству и к прямому его следствию – к кровомщению, могли служить не только бесчестные сестры, или жены, или другая подобная же обида, но и самая ничтожная брань, самое малое воровство, как например, воровство курицы: пылкий горец не умеет удерживать порывов своего горячего, или как он выражается, своего «большого» сердца; он не способен обсудить, а тем менее, обдумать хладнокровно то неприятное обстоятельство, которое бросилось ему в глаза, коснулось его слуха, или вывело его из обычного far niente каким-нибудь другим способом: он немедленно дает на все это надлежащего свойства ответ, последствия которого обдумает уже после того, как дело будет кончено.

К тому же, горец терпеть не может постороннее вмешательство в свои частные дела, а любит обделывать их собственноручно.