Шамиль – имам Чечни и Дагестана. Часть 2

Инхилю, где женщины до того отвыкли от шальвар, что не смотря на угрозу и на неизбежность ее исполнения, – оне еще долгое время после обнародования ее забывали их на берегу реки, в которой оне имеют обыкновение, (также как и все городские женщины), мыться всякий раз, когда являются к ней по какой-либо надобности. Забывчивость, которая, по мнению Шамиля, да вероятно и по мнению того же большинства населения, выражает не что иное, как слишком продолжительное растление нравов, в котором пребывали жители Инхилю.

Этим, между прочим, объясняется панический страх наведенный на горцев в минувшем году нелепою молвою о намерении Русского Правительства – воспретить горским женщинам носить шальвары.

10-го марта. Сегодня, разговаривая с Шамилем о некоторых подробностях плена княгинь Чавчавадзе и Орбелиани, я между прочим спросил его: для чего затруднял он нас требованием выкупной суммы непременно серебром и притом мелким, тогда как ему очень хорошо была известна ценность нашего золота?

Шамиль отвечал, что, во-первых, наши полуимпериалы и червонцы составляли у них скорее ценную вещь, нежели ходячую монету.

горцы решились подвергаться неизбежным в этом случае убыткам в возможно меньших размерах: серебряная монета скорей всего представляла к тому удобство, тем более, что и подделка в ней скорее могла быть ими открыта. Наконец, третья и главная причина настойчивости Шамиля в требовании серебряной монеты заключалась в необходимости разделить всю выкупную сумму тотчас по получении ее между людьми, учувствовавшими в набеге на Кахетию.

За выделом известных частей в общественную казну, в пользу Имама и в пользу пострадавших от войны, – из оставшегося количества денег выкупной суммы, участвовавшие в набеге получили по шестидесяти р. сер. каждый. Это же самое количество, не больше и не меньше, получили и предводители набега – Гази-Магомет, Даниель-Султан и сам Шамиль.

Все, награбленное в продолжение набега, было разделено, подобно выкупной сумме, тоже на равные части. За исключением из общей ценности известного процента в пользу Имама, общественной казны и бедных, на долю каждого человека досталось по три рубля сорока копеек серебром.